— Пойдем, милая!
— А отправитесь в город, смотрите не вздумайте ставить свои сумки на пол, не то могут арестовать, — заливаясь смехом, продолжала Лейлани. — Как же, вдруг у вас там внутри фотография принца или, скажем, принцессы, и вы таким хитрым способом их унизили… Прилюдно! Остроумно, да?
Палмеру наконец удалось поднять жену на ноги, и он потянул ее за собой.
Та помахала им на прощанье и шутливо сдула с ладони в сторону Арсения воздушный поцелуй.
— Восхитительная женщина, что и говорить, — вздохнул подросток, мечтательно закатив кверху глаза. — И почему только все красивые уже замужем, а?
— Именно поэтому… потому что красивые, — пожала плечами Маруся. — Однако ты, кажется, совсем позабыл о божественой Бунме!
— Ты же знаешь сама, она тоже несвободна. Вон стоит счастливчик, — Арсений кивнул в сторону бара, — из-за стола не видать, — он горестно усмехнулся. — Жизнь несправедлива.
— И не говори, — согласилась Маша. — Что-нибудь разузнал?
Брат взглянул на нее непонимающе.
— Ах, ты об убийствах, — спустился он с небес на землю. — Даже не знаю… Что-то, конечно, люди рассказывают… понемножку… но пока в картинку это все не складывается. Вернее, складывается, но в картину беспредметную… где краски просто понамазаны абы как… ну, знаешь, как это теперь принято.
— Хорошо, что тебя не слышат современные художники.
— Да пусть их слушают! Мне-то что?
— А вот я кое-что выловила, — торжествующе сообщила Маруся. — Дебби наследует от подруги триста тысяч!
Подросток посмотрел на нее прищурившись.
— Долларов? Фунтов? Английских или австралийских?
— Да ну тебя, — надулась Маруся. — Тебе лишь бы придираться! Триста тысяч — они и есть триста тысяч, даже в Антарктиде, понятно? Мотив у нее — и еще какой! — имелся. При том что мамаша ее моет полы, сама — дура дурой, способностей — ни на грош. Ближайшие перспективы — стать подавальщицей в какой-нибудь забегаловке. А привычки — сам видел какие… Что ты можешь на это сказать?
— Понравилась она тебе чем-то, Маша, вот что, — убежденно покивал головой Арсений. — Но вынужден согласиться, мотив очень даже пристойный! Особенно на безрыбье… Так, теперь понять бы, чем ей помешал Брайан? Ясно, что ей нужно было убить любимую подружку до того, как та выйдет замуж, иначе, естественным образом, завещание изменится… Ладно, убила… Он-то при чем?
Покусывая нижнюю губу, парень надолго задумался.
— Завтра едем с тобой на разведку в город Пукет, — сообщил он наконец. — Здесь нам, пожалуй, делать нечего. Пусть Уксус тут разнюхивает сколько его буддистской душе угодно. Может даже компьютер мой хватать своими жирными лапами, слова не скажу.
— Почему вдруг? — искренне удивилась Маруся.
— Потому как мы обскакали маленькую дурашку на целую голову, а то и на корпус, понятно? — глаза подростка загорелись довольным огнем. — И это при том, что к его услугам вся полиция, возможность всех поголовно трясти, запрашивать необходимую информацию… А мы с тобой ведем расследование в чужой стране, на птичьих правах — лишь со слов. — Братец ладонью шумно шлепнул ее по плечу так, что она даже охнула. — Выношу тебе заслуженную благодарность, дорогая моя Мата Хари.
В одиннадцать часов следующего дня они стояли перед выходом у фонтана в ожидании вызванного такси. Маруся склонилась над клумбой, рассматривая растения. Белые и розовые цветы, она даже вспомнила их название: Vinca Rosea, видела фотографию в книжке о растениях. Без запаха, но зато в изобилии. Земля под ними была влажная — здесь поливают каждое утро, пока еще все спят. Газоны — те вообще дважды в день: срывающийся брызгами стрекот поливалок, веером расфыркивающих воду над идеально ровными зелеными коврами, сопровождает тебя, когда утром идешь на пляж, и вечером, на закате, во время прогулки по парку. Умиротворяющий летний звук.
По дорожке, спрятанной за кустами, под предводительством Ратаны строем по двое прошествовали работники — юноши и девушки, одетые в форму, — свежая смена, так здесь принято: группой пришли, группой ушли, все очень строго, главное, чтобы не мешали гостям, не маячили перед глазами лишний раз. И их присутствия действительно почти не ощущаешь, все как по щучьему велению: ушел на завтрак, вернулся, а номер уже вылизан, постель застлана свежим бельем, вещи, брошенные накануне в корзину с грязным бельем, отутюженные, висят в шкафу или разложены по полкам, свежие орхидеи стоят в вазах… и плавают в унитазах. Кусты пострижены, дорожки подметены, песок на пляже прочесан граблями, еды всяческой наготовлено, дыни и арбузы нарезаны, соки из спелых фруктов выжаты — все свежайшее, все секунду назад, лишнее тут же убрано с глаз долой. Сказка.