Наконец из-за поворота показалась машина. Она плавно затормозила, и маленький смуглый шофер выскочил, чтобы открыть им дверцы. Он едва не столкнулся с Пу, который намеревался сделать то же самое. В общем, не подрались: шофер вернулся обратно за руль, а Пу захлопнул за ними дверцы.
Арсений, по обыкновению, сел впереди, ему так удобнее пытать водителя своими догонялками, а Маша расслабленно смотрела в окно, совершенно не вслушиваясь в их разговор. Впереди, естественно, царило обычное веселье, сопровождающее попытки брата изъясняться на чужом языке.
Минут десять спустя брат повернулся в ее сторону.
— Сутеп спрашивает, не будем ли мы возражать, если захватим по пути его невесту. Ей тоже нужно в Пу-кет.
— Нет, конечно… пусть захватывает.
— Она работает в слоновнике, — радостно сообщил Арсений.
Маша пожала плечами.
— Ты же наверняка уже разрешил…
— Ну да, но решил все-таки спросить, а вдруг ты взбесишься и перекусаешь безвинных слонов. Она сядет, естественно, с тобой… Перетерпишь?
Маруся только вздохнула.
— Сутеп говорит, завидует нам, мол, им бы таких министров, как у нас… Обхохочешься! Оказывается, русских туристов тут до фига, и они самые богатые, представляешь? И чаевые лучше всех дают… А мне, честно, их король нравится… Заступил на царствование аж в сорок шестом году, сразу после войны, а выглядит, как будто ему нет пятидесяти! Стройный, подтянутый. Мужик играет на саксофоне, сочинил гимн под названием «Падающий дождь» и еще несколько десятков джазовых произведений… Разъезжает либо на желтом «Роллс-Ройсе», либо на «Кадиллаке» пятидесятого года выпуска. Настоящий отвязанный хипарь! А имя до чего у него красивое: Пумпон!
Скоро машина свернула с основного шоссе и, попетляв по узкой дороге, остановилась у большого загона со стенами высотой метра в четыре. У массивных ворот, выкрашенных серебристой краской, стояла девушка, и никаких слонов вокруг, очевидно, все они остались за стенами. Обидно.
Девушка открыла дверцу и села на заднее сиденье, напряженно улыбнувшись Маше. Смуглое миловидное личико с аккуратным приплюснутым носиком, гладкие черные волосы собраны в объемистый пучок. Одета в светло-голубой костюм, на котором ни пятнышка. И, что удивительно, от нее ничем не пахло. То есть абсолютно! Маша на мгновение представила себе нашу российскую доярку, которая только что вышла из слоновника после смены… и поскорее отогнала привидевшееся. Она перевела взгляд на рубашку шофера — та явно была не новая, вылинявшая от стирок, манжеты аккуратно подштопаны, но тоже совершенно чистая, даже воротничок, в котором болтается его воробьиная шейка… И это по такой-то жаре!
Такси вырулило обратно на шоссе и на хорошей скорости двинулось вперед — машин немного, движение спокойное. Невеста, вежливо улыбаясь, молчала, глядя прямо перед собой, и Маша снова стала смотреть в окно — на плантации бананов, которые перемежались участками каучукового леса.
Дома, что стояли вдоль дороги, — все довольно бедные. Старые — те выстроены из крашеного дерева, новые — из бетонных плит. Последние напоминали собой карточные домики: узкие, двухэтажные, со стенками толщиной сантиметров в десять — не больше. Страшенные белые коробки в грязных потеках — здесь же несколько месяцев в году идут ливни. Наличие ящика кондиционера за окном — очевидный признак зажиточности и имеется далеко не у всех.
Правда, ближе к Пукету постройки стали заметно богаче, а старая его центральная часть с узкими извилистыми улочками возведена в те далекие времена, когда строить еще не разучились, голая функция не стояла впереди красоты, и архитектуре придавали значение, справедливо полагая, что внешний вид города определяет как стиль жизни, так и умонастроения горожан, в его стенах проживающих. Уникальное смешение португальского и китайского колорита — собственный стиль, существующий только здесь. Народу на улицах полно, на каждом углу дымящиеся жаровни, на которых непрерывно что-то готовится. Жаркий воздух напоен запахами еды, пряностей, ну и, конечно, выхлопными газами. «Тук-тук», так здесь называют основной вид городского транспорта; на деле этот мотоцикл с тележкой производит не только много шума, но и запаха тоже. Двухтактные их двигатели — «тук-тук» название, данное за звук, — на светофорах испускают клубы сизого дыма, которые смогом повисают над городами. Расплата за бедность.