— Ой, да! — обрадовалась Маша. — Молодец! Я бы, наверное, не догадалась…
— Ну, еще бы, — хмыкнул брат.
Маша помахала не по погоде одетому тайцу. Тот, поняв, что они именно те, кого ему должно встретить, в ответ радостно заулыбался и несколько раз указал в сторону, куда надо идти, очевидно, опасаясь, что иначе они не поймут. Ухватив тележку, резво покатил ее в указанном им самим направлении.
Машина оказалась серебристой «японкой» не первой молодости, каких и в Москве полно, кондиционер работал на полною мощность, но внутри было прохладнее всего на пару-тройку градусов. Оставалось лишь предполагать, каково показалось бы здесь без оного. Водитель захлопнул багажник, сел за руль и завел мотор. Машина тронулась, осторожно выруливая с парковки. С зеркальца, покачиваясь в такт движению, свисала гирлянда из живых цветов, желтых, оранжевых и белых, на приборной доске застыл маленький бронзовый Будда. Музыка по радио звучала соответствующая, восточная, но на современный лад, оттого даже еще более странная. На потолке золотой краской выведены какие-то загадочные знаки, неаккуратно, будто кто-то мазал пальцем — очевидно, какой-то погруженный в свои мысли буддистский монах, которому доверили освятить машину, ну, не до того ему явно было, вот он так и напачкал. Под задним стеклом помещалась странная какая-то вещица неясного назначения — не сразу дошло, что это просто коробка с салфетками. Уж больно похожа на маленький гробик для какого-нибудь домашнего питомца — усопшего хомячка или, может, птички: обтянутая ярким желтым шелком, с черной оборкой по краю, сверху отделанная тесьмой прорезь, откуда утомленный пассажир может достать себе салфеточку, дабы промокнуть обильный пот. Предмет роскоши, не иначе. Равно как и две голубые подушки с малиновыми шелковыми кистями по сторонам этого желтого гробика.
Арсений тем временем начал уже изучение тайского. Шофер, поначалу державшийся настороженно, теперь расслабился и с готовностью переводил требуемые слова — те немногие, которые он знал по-английски. Братец повторял за ним, очевидно, сильно коверкая, потому как таец от души, по-детски хохотал, поправляя снова и снова; в общем, в машине стало по-настоящему весело. Маруся, довольная уже тем, что несносный подросток если и донимает своими глупостями, то, по крайней мере, не ее, отвернувшись, спокойно смотрела в окно.
Невысокие горы вокруг покрыты густым лесом, над кромкой сочной зелени — торчащие под разными углами заломы гигантских рваных листьев банановых пальм, там и сям проглядывают кроны каких-то буйно цветущих деревьев: все совсем другое, не такое, как у Средиземного моря, а уж тем более на российской равнине. Тоже вроде лес, да выглядит как-то совсем иначе — этот тропический дождевой лес. Ехали минут сорок, дорога петляла вдоль берега моря, изрезанного глубокими заливами, и такие порой открывались заманчивые виды, что захватывало дух! Маруся только опасалась, что все самое красивое они уже проехали. Но нет, бухта, в которую они наконец свернули, оказалась ничуть не хуже — да что говорить, она оказалась просто великолепной! Узкая дорога, с ухоженным цветущим кустарником по бокам, вывела к самому берегу, где раскинулась удивительной красоты большая двухэтажная вилла; в архитектуре ее причудливо смешались восток и запад. Поросший лесом островок украшал собою залив, будто его туда кто намеренно поставил — на таком идеальном расстоянии от берегов он был. Картинка! Да нет, конечно, как можно сравнивать… гораздо, гораздо лучше, чем любая картинка!
— Ничего, — констатировал Арсений.
Понятно, что из его уст — это высшая похвала. Парню в общем-то все равно где находиться, был бы рядом компьютер и розетка для его подзарядки. В пыльной пещере посреди пустыни замечательно! Даже лучше, никто не отвлекает. Маша про себя решила, что пора наконец заняться воспитанием у брата чувства прекрасного. И если не она возьмет на себя эту тяжелую обязанность, то кто?
— Некий сэн-сей лет примерно пятьсот назад приказал своему ученику украсить стену старинным свитком и указал, куда именно тот должен вбить гвоздь, — начала она, с назиданием глядя на подростка. — Ученик пометил это место, но потом сделал вид, будто потерял, и снова спросил учителя. И, представь, сэн-сей выбрал ровно ту же точку, что и раньше! Хороший пример того, что для всего существует идеальное положение.
— Ты это к чему? — подозрительно покосился на сестру Арсений. — Начиталась буддистской литературы и изъясняться теперь будешь восточными притчами?
— Я насчет острова… Просто невозможно поверить, что это возникло случайно, само собой, правда? Такая красотища! Кажется, кто-то должен был все это разместить, хорошенько предварительно подумав.