— Совсем не обязательно, — вслух проговорила она. — Вспомни Барби, она была далеко не красавица, а ведь влюбился же в нее Брайан. Какой был завидный парень, если честно!
Улыбка сползла с лица Дебби. Она кинула на Марусю оценивающий взгляд.
— Наивная ты душа, — наконец покачала она головой. — Этому мерзавцу только и нужно было, что ее деньги! Неужели ты не поняла?
Она достала из сумочки помаду и, снова повернувшись к зеркалу, начала подкрашивать губы. Делала она это с большой тщательностью.
Вспомнив великого Станиславского, Маша начала думать о грустном — в общем, было о чем, — и глаза ее рефлекторно наполнились слезами.
— Тебе не бывает здесь страшно? — громким театральным шепотом спросила она, про себя надеясь, что не переигрывает. — Я почти не сплю! Уже двоих отправили в морг, убийца где-то рядом, а полиция ничего не предпринимает! — Она всхлипнула. — Любой может войти к тебе в спальню и вколоть смертельную дозу героина!
— Ты-то здесь при чем? — отмахнулась Дебби. — К тебе это не имеет никакого отношения! Можешь спать спокойно.
— Откуда ты знаешь? Барби, наверное, тоже так казалось.
— Барби связалась не с тем парнем, вот и все! — отрезала Дебби. — За что и поплатилась жизнью! Я ее не один раз предупреждала… Она и слушать ничего не хотела! Думала, что завидую… Это я-то! Смешно, ей-богу!
— И потом, у меня мурашки идут от этого полицейского! — шмыгнула носом Маша; получилось убедительно. — Он опять сегодня к нам приходил… Битый час приставал! Мы-то вообще при чем? Арсений ему сказал, лучше бы они поискали пропавшие часы и запонки! Ну, те, о которых ты говорила. У кого их найдут — тот и убийца!
— Ты ему сказала о часах?
— Не я! Арсений, — отозвалась Маша. — А что, разве нельзя было?
— Да нет, почему? — поморщилась Дебби. — Просто они здесь все страшно тупые, бессмысленно на них рассчитывать! Вот взять тебя: не высовывалась бы каждый раз — полиция к вам и не приставала бы! Ко мне, заметь, никто что-то не приходит. Умней нужно себя вести… Порасчетливей. Уж больно, подруга, ты наивна для своих лет.
— Я ведь не перепутала? — озадаченно спросила Маша, продолжая гнуть свою линию. — Она ведь не оставила подарок Брайану? Вещи действительно пропали? Я имею в виду, после ее смерти…
— Да, Барби их принесла обратно тогда вечером. Ох, до чего бедняга была расстроена! Тряслась вся! А рыдала… взахлеб! Буквально давилась… И как швырнет коробки в стену! Уж это я точно помню!
— А потом их не нашли, да? Ни в номере, ни в сейфе?
— Да, верно, — мрачно подтвердила Дебби. — Насколько я знаю, их уже не было. Правда, специально не проверяла, не до того, знаешь ли, как-то было…
— Понимаешь, мы подумали: когда полицейские делали первый обыск, они искали героин. Вряд ли они обращали внимание на часы и запонки, они не подозревали об их пропаже… Кстати, тебе придется их подробно описать… Здесь у каждого с собой дорогие вещи, правда ведь? Так что необходим еще один обыск… Вполне возможно, он будет уже завтра — уж как они там, в полиции, решат, неизвестно. Но для кое-кого это явится полнейшей неожиданностью! Эх, если б знать, кто этот гад, можно было бы его припугнуть, а самим выследить… а то местная полиция едва шевелится.
Дебби довольно долго смотрела на нее, морща свой не слишком высокий лоб.
— Не придумывай, пусть сами выслеживают, — наконец покачала она головой. — На всякий случай я проверю сейф, вдруг они на месте. Хотя вряд ли ей было тогда до каких-то там запонок. Я имею в виду, что-то в таком состоянии прятать…
— Ну, не знаю, — вздохнула Маша; они с братом обсуждали прошедший вечер, уединившись в своей гостиной. Брат полулежал на диване, она расположилась в кресле напротив. — Для убийцы она слишком уж хладнокровно себя ведет.
— Тьфу ты, очередной парадокс, — раздраженно буркнул подросток, подкладывая подушку себе под спину; очевидно позвоночник все время беспокоит его, хоть он никогда и не скажет. — Убийца и должен быть хладнокровным! Как никто другой! Здесь же… я имею в виду, в данном конкретном случае… ни тебе состояния аффекта, ни там, скажем, ревности — ничего этого нет и в помине! Заранее спланированное умерщвление двух человеческих особей ради материальной выгоды. Я бы сказал, для подобного поступка требуются определенное хладнокровие и выдержка.
— Хорошо… Она вела себя слишком непринужденно, если хочешь! Хлопала, хлопала своими незамутненными мыслью глазами…
— То есть ты так ее и не полюбила, — подвел итог братец, — несмотря ни на что! Чем же она тебя настолько раздражает?