— Что-то вы сегодня рано, — пророкотал Гюнтер; он с грохотом отодвинул кованый стул от столика по соседству, после чего вполне аккуратно опустил объемистый зад, упакованный в широкие шорты, на белую льняную подушку. — Обычно мы с Габби приходим самыми первыми.
Арсений, вздрогнувший было при звуке его голоса, поторопился растянуть губы в улыбке — возможно, не вполне искренней, судя по его общему состоянию.
— Не все же вам… Сегодня я решил склевать угощение пораньше вас. — Подросток вздохнул: — Мне не понравилось. В такую рань у людей не бывает аппетита. Только у птиц.
— Еще как бывает, — убежденно протянул Гюнтер и толстым пальцем поманил к себе Бунму; та при его появлении сразу же зазвенела у жаровни сковородками, очевидно, имея полное представление о его недюжинных способностях.
Габби плюхнула плетеную пляжную сумку на свободное место и тоже уселась. Волосы ее были аккуратно уложены и сбрызнуты лаком, который при каждом движении головы отблескивал свежим глянцем, не успевшим еще потускнеть от солнца, что произойдет уже спустя десять минут пребывания на пляже. Зевнула в сторонку, деликатно прикрывая рот костистой лапкой. Очевидно, ей тоже хочется спать; непонятно, зачем тогда каждое утро издеваться над собой — на отдыхе все же! — и выходить к завтраку самой первой? Разве что это какой-то специальный немецкий спорт?
— Кто рано встает, тому Бог подает, — буркнул Арсений себе под нос. — Вот решил проверить это спорное утверждение. Пока что ничего путного не получил.
— Утреннее солнце — самое полезное, — проговорила Габби, снова коротко зевнув в сторону.
— По сравнению с чем? — въедливо поинтересовался подросток.
— Ну, естественно, по сравнению с полуденным, — пожала плечами немка. — И послеобеденным.
Одета она была в коротенькие светлые шорты и открытую шелковую майку, ее спина и грудь были какого-то удивительного цвета: в массе — свекольно-розовые, местами они отливали почти черным. Довольно-таки странно, имея такую кожу, рассуждать о пользе — как вообще, так и в частности. Вполне вероятно, в самом начале процесса ядерный взрыв тоже несколько полезнее для окружающей среды… если сравнивать с его же окончанием. Что, по понятным причинам, бессмысленно доказывать, даже будь это чистой правдой.
— Капучино пить почти невозможно! Это сварено в кофе-машине, меня не обмануть, — пробурчал Гюнтер, отодвигая чашку. — Где досточтимый Ланс?
Электрическая жаровня с песком, над которой каждое утро с шутками колдовал хозяин, оставалась пустой, хоть и была разогрета — в лучах солнца видны были прозрачные движущиеся струи поднимающегося кверху горячего воздуха. Начищенные медные турки аккуратным рядком выстроились сбоку на решетке.
— Господи, не случилось ли чего? — испуганно приложила руки к иссиня-розовой груди Габби. — Уже всего боишься…
— Бунма, ты видела сегодня хозяина? — встревоженно повернулась Маруся в сторону хлопочущей над сковородками девушки.
Та, подняв глаза, кивнула. Приложила руку ко лбу.
— Он болит, — коротко пояснила она.
При этом известии все присутствующие вздохнули с явным облегчением: мигрень в данных обстоятельствах — не самое страшное. В самом деле, мысли приходят всякие.
— Что голова болит, в общем, совсем неудивительно, — подвел итог подросток. — Честно говоря, было б странно, если б не болела.
Тем временем во дворике появилась Дебби. Одетая в легкий серо-голубой костюм, в серых плетеных босоножках, тщательно подкрашенная — она собралась явно не на пляж.
Арсений незаметно толкнул сестру под столом ногой.
— На выход… — глядя в сторону, просипел он сквозь зубы.
Но Маруся не успела подняться.
— Доброе утро, — с улыбкой проговорила Дебора, обращаясь ко всей компании, и, поколебавшись, направилась к столу, за которым сидели брат с сестрой. — Можно к вам?
Не дожидаясь ответа, повесила серую кожаную сумочку на спинку стула и, аккуратно поддернув юбку, уселась на свободное место. Ее загорелые ноги в босоножках на высоких каблуках, с аккуратно подкрашенными бледно-розовым лаком ногтями выглядели идеально. Судя по взгляду, брошенному Гюнтером, тот в полной мере оценил их совершенство.
— Хотела позвать тебя с собой в город, — безо всякого предисловия проинформировала Дебби. Встряхнув, развернула крахмальную салфетку и расстелила ее на коленях. — Не хочешь прошвырнуться по магазинам? А то здесь такая скука!
— Конечно, — от неожиданности сорвавшимся голосом тонко пискнула Маша. — С преогромным удовольствием.