— Отлично придумано, девчонки! — радостно поддакнул Арсений, тоже не вполне своим голосом. — Вы правы, скука смертная!
Маруся неодобрительно покосилась на брата, последний эпитет топором повис в воздухе: в доме повешенного о веревке не говорят!
Дебби же в ответ лишь коротко хохотнула. Смех ее, особенно по контрасту с аккуратной кукольной внешностью, показался вульгарным.
— Ты прав! Скука смертная, лучше и не скажешь! — хлопнула она подростка по плечу.
Унылое настроение, в котором девушка пребывала все последние дни, явно схлынуло. В воздухе будто повеяло отвязанной удалью сиднейской закусочной, а может, бензоколонки.
Призвав к столу Бунму, Дебби заказала себе омлет с ветчиной, зеленью и шампиньонами и, когда его наконец ей подали — огромный, во всю тарелку, — быстро умяла. Даже странно было смотреть: непонятно, как в нее все это влезло — в такую в общем-то субтильную особу. Потом она потребовала огромный круассан — он был еще теплый — и, густо намазав внушительную поверхность тающим на глазах маслом, поглотила и его.
— Моя счастливая особенность, — пояснила она с набитым ртом. — Съесть могу хоть слона… и ни на один грамм не поправлюсь!
— Разве у вас в Австралии водятся слоны? Не знал, — притворно удивился Арсений, завороженно наблюдая за трапезой. — Разве не всех еще сожрали?
Очевидно не слыша его, Дебби допила тем временем свой кофе и теперь, глядя прямо перед собой, молчала, будто к чему-то прислушиваясь.
— Кажется, все… Наелась, — сообщила она наконец; вероятно, все ее мысли были о главном.
— Вот и отлично, теперь можете выезжать, — угодливым тоном пробормотал подросток. — Хотите, я вам вызову такси?
Он поднялся, подхватил свою трость и, прихрамывая, торопливо направился в сторону холла. Дебби решила пока выпить еще чашечку кофе — чтоб не терять зря времени. Успела выпить целых две.
Наконец во внутренний дворик выбежал Пу, знаками показывая, что машина уже прибыла, и девушки поднялись из-за стола.
— Bon appetite, — проговорила Маша на прощанье, и немцы, поблагодарив, пожелали счастливого пути.
Облокотившись о конторку, Арсений увлеченно просматривал какой-то буклет и с отсутствующим видом лишь махнул им рукой. Такси уже стояло у фонтана, мотор работал, дверцы — передняя и задняя — были распахнуты, а в водителе, который, вытянувшись во весь свой росточек — сантиметра на два возвышаясь над машиной, — стоял рядом; Маша не без некоторой доли удивления узнала Сутепа, недавнего подельника братца и собственно взяткодателя. Драгоценная справка о браке несчастной Барби, им добытая, хранится сейчас у них в сейфе и является главным доказательством в деле об убийствах, которое без оглядки на местную полицию ведет ее брат. Определенно подросток заранее с ним договорился, и Сутеп наверняка тоже имеет свое задание — по охране даже еще большей драгоценности, чем справка, а именно сестры вышеназванного следователя. Так что она может расслабиться и чувствовать себя в безопасности… безусловно, в относительной… Настолько, насколько вообще можно расслабляться, находясь рядом с человеческой особью, уже отправившей на тот свет двоих своих соплеменников.
Дебби уселась на переднее сиденье, Пу захлопнул за ней дверцу и теперь явно поджидал Марусю, но та не спешила садиться. Она сделала знак ее подождать, прошла по газону к купе цветущего кустарника и, немного побродив вокруг, наконец отломила веточку. Неторопливо отправилась по траве назад, окунула ветку в фонтан, подержала, встряхнула ее на вытянутой руке и только после этого неспешно уселась в машину. Пу с поклоном захлопнул за ней дверцу и вытянулся — ручки по швам, — провожая отъезжающее такси взглядом.
Если братцу никто не помешал, у него должно было оказаться предостаточно времени, чтобы утащить из конторки ключ. Хоть пять раз.
Сутеп вел машину молча, он ни словом, ни жестом не показал, что они с Марусей знакомы; Дебби смотрела в окно, так что всю дорогу в машине царило молчание, сопровождаемое лишь сопением кондиционера, включенного на полную мощь, да негромким треньканьем ставшей уже почти привычной местной музыки. Таксисты, похоже, никогда не выключают радио, в какой бы точке мира они ни находились, а вот гирлянду живых цветов на зеркальце обнаружишь совсем не всюду, здесь же это, по всей видимости, правило.
Они вышли в центре, на улице магазинов, Маша протянула в окно деньги и попросила таксиста их подождать.
— Так дороже будет, — предупредила Дебби. — А если нас не будет три часа?
— Ничего страшного, лишняя двадцатка, — покачала головой Маша. — Кого мы тут с тобой найдем? Этот, по крайней мере, в курсе, куда нас везти.