В ответ на первый вопрос, который задал Сукхопан — его английский на удивление оказался вполне приемлемым и помощь Палмера не понадобилась, — Маша сообщила свое имя, возраст и гражданство. Потом Суксом спросил, правда ли, что это они с братом обнаружили тело.
— Да, так и было, — согласилась она.
— Ничего не трогали? — полицейский смотрел на нее прямо, не мигая; чем-то он напоминал сейчас лягушку, терпеливо поджидающую комара.
— Ничего, — отрицательно качнула Маша головой. — Страшно было к ней даже приблизиться.
— Вы можете сообщить точное время?
— Точное, вряд ли… Хотя… Это было примерно за десять минут до того, как позвонили вам в полицию. Они ведь наверняка зафиксировали вызов, да?
Сукхопан кивнул и сделал пометку в верхней части листа.
— Никого по пути не встретили?
— Никого. В бассейне, правда, плавал Тоши Окаха-ра, но он нас, кажется, не заметил.
— Когда вы видели покойную последний раз?
— То есть живой? Днем, когда вместе ездили в город за покупками.
— Что это были за покупки?
— Какие-то вещи, — Маша пожала плечами, — самые разные… и изумрудное ожерелье.
Тут Суксом оживился.
— Ожерелье? Дорогое?
— Восемь тысяч американских долларов.
— Вы в этом уверены?
— Абсолютно, — утвердительно кивнула Маруся.
— Очень, очень интересно, — Суксом склонился над блокнотом и довольно долго выводил немыслимые закорючки в своем блокноте — Маше было их хорошо видно с того места, где она сидела, — потом пояснил: — Потому что ожерелье не найдено — ни на ней, ни в ее номере.
Раздался осторожный стук в дверь, и в кабинет вошла Бунма с подносом в руках, на котором стояли две бутылки минералки, кувшин с каким-то соком, хрустальная плошка наполненная колотым льдом, и несколько пустых стаканов. Она с поклоном поставила поднос на стол и, глазки в пол, бесшумно удалилась. Сукхопан даже не взглянул в ее сторону.
— Значит, мы имеем еще и кражу. А в море ничего не заметили? Может, там была лодка или скутер?
— Не знаю, — неуверенно протянула Маша. — Я на море не смотрела. Звука мотора не было, это совершенно определенно… а вот насчет лодки… бог ее знает, может, и была.
— К нам сюда можно попасть и по берегу, если вы это имеете в виду, — явно оживился Ланс. — До «Золотой Виллы» здесь ходу всего пятнадцать минут.
— Вряд ли она надела бы подобную вещь на пляж, — с сомнением покачала головой Маруся.
— Ну почему? — напористо возразил Ланс. — Если она пришла в изумрудном ожерелье обедать, что тоже, согласитесь, странновато — украшение-то явно для вечернего платья, — она вполне могла отправиться в нем и на пляж. Одна, в изумрудах… а если представить, что какой-то искатель приключений проник на берег… — он не закончил.
— То есть вы утверждаете, что видели ожерелье на ней во время обеда? — Суксом перевел немигающий взгляд на Палмера.
— Да, видел, — утвердительно кивнул тот. — Я уверен, это подтвердит и прислуга.
Суксом Сукхопан неопределенно хмыкнул и снова начал выводить загогулины в своем блокноте. Наконец он закончил и, вежливо кивнув, сообщил, что у него больше нет вопросов, и попросил позвать в кабинет ее брата.
Арсений подпирал стену рядом с дверью. По всей видимости, он подслушивал, потому что нырнул в кабинет, не дожидаясь какого-либо приглашения.
Чуть дальше по коридору в небольшом холле под инкрустированными перламутром, медью и слоновой костью старинными лаковыми панно, изображавшими прогулку знати на слонах, замерли в креслах Габби и Гюнтер. На лицах у обоих застыло то напряженное выражение, какое бывает у ожидающих своей очереди к дантисту: сил нет, до чего не хочется туда идти, но надо. Компания им явно не требовалась, подслушивать же под дверью подобно братцу Маша не собиралась и решила пройтись пока по парку. Хотелось переключиться на что-нибудь другое.
Когда она поднялась к себе в номер, Арсений уже сидел в гостиной за столом и очищал перочинным ножиком яблоки. Братец завел себе эту странную привычку всего два месяца назад: сначала очистит несколько штук, а потом выбросит в мусорное ведро — как шкурки, так и собственно яблоки. Аккуратные спиральки зеленой кожицы возвышались в пепельнице тремя кособокими пирамидками. Рядом на столе глянцевито поблескивало восковой кожурой еще с десяток заморских плодов — «заморских» для Таиланда: яблони отчего-то не растут в местном климате, в дождевых тропических лесах.