Стернфилд побледнел как полотно. Он обернулся к говорившему — я как раз находился за спиной рослого мужчины, — но меня он не видел, подозреваю, что он не видел никого, кроме этих двоих.
— Вы меня обвиняете?
— Разумеется, — ответил высокорослый, точно речь шла о деловом предложении. — Поэтому и хотим поговорить по душам.
Стернфилд дал отвести себя к окну. Оба агента и не собирались удаляться куда-то в укромное место, их окружала непроницаемой стеной глухая ко всему толпа, двигавшаяся в броуновском беспорядке; именно она и служила обоим надежным щитом от чужих ушей.
Я присел неподалеку, за колонной, и принялся просматривать свежий номер «Гардиан». Голос высокорослого доносился до меня вполне различимым.
— И давайте начистоту, без экивоков, без закатывания глаз и смертельной бледности. Вы прибыли сюда уверенным, что следствие закончено, но это далеко не так. Увы, Стернфилд, выясняются новые факты, которые вынуждают пересмотреть решение коронера. Дело будет передано в суд.
— Это не самоубийство, — произнес остановивший Стернфилда человечек, — это убийство первой степени. В лучшем случае вам грозит двадцать лет.
Стернфилд начал что-то говорить, ему не дали.
— Напрасно вы возражаете, — тем же ровным голосом сказал высокорослый. — Дело-то на редкость простое. Даже слишком. Февраля двадцать третьего числа этого, восемьдесят седьмого, года вы, Саймон Харрис Стернфилд, профессор генетики, двадцать лет возглавлявший кафедру в МТУ, в прошлом член «Фи-Бета-Каппа», совершили преднамеренное убийство вашего коллеги по работе в Гринфорд-Вилладж русского ученого-диссидента Ефима Евражкина. — Имя и фамилию высокорослый произнес с ударением на первом слоге. Газета выпала у меня из рук, листы ее разлетелись по полу. Несколько секунд я сидел неподвижно, не в силах преодолеть оцепенение и нагнуться за ней. — Вы сделали это с единственной целью — из желания завладеть материалами незадолго до этого совершенного Евражкиным открытия. — Он весомо помолчал и, отметая последние сомнения, продолжил без вопроса в голосе: — Вам будет угодно услышать отчет о событиях того дня. Извольте. В восемь ноль девять после полудня вам позвонил Евражкин с телефона, установленного у него дома, звонок и запись разговора, продолжительностью одиннадцать минут, зафиксированы в отчете. Вы договорились о встрече в половине девятого, он должен был зайти к вам.
Вместо того чтобы дожидаться его дома, как и положено встречающему, вы отправились на автомобильную стоянку, расположенную в ста метрах от вашего дома, сквозь которую, как вы предполагали, должен пройти Евражкин, торопящийся показать вам результаты своей деятельности. Согласно показаниям свидетелей, на день Благодарения вы поспорили с ним по поводу одной идеи, не буду уточнять, какой именно, и Евражкин, желая доказать свой выигрыш, намеревался поделиться с вами результатами только что завершенных исследований.
Вы его ждали у его же машины. Как нам стало известно, Евражкин держал ее на неохраняемой автостоянке, расположенной подле вашего дома, пока в его гараже шел ремонт. Скрытое подслушивающее устройство и миниатюрная телекамера, снабженные детекторами движения, что были установлены в машине Евражкина, зафиксировали ваше проникновение внутрь. Вы изъяли из «бардачка» машины находившийся там пистолет, который, как вам было известно, всегда лежал в перчаточном отделении. Увидев Евражкина, вы подозвали его к себе.
Стернфилд пролепетал что-то, но я не расслышал. Сердце колотилось слишком громко, мешая вслушиваться.
— Поинтересовавшись результатами и получив три дискеты в качестве доказательства, вы выстрелили Евражкину в голову. Затем, обтерев крючок и рукоять пистолета, вложили его в руку мертвого ученого. Все эти действия зафиксировала панорамная телекамера, установленная на чердаке дома на противоположной стороне улицы. А по прошествии нескольких секунд вновь, но так, что вас уже видели сбегающиеся на шум соседи, подошли к машине. Через час вы проникли через незапертое окно кухни в дом Евражкина. Миниатюрная телекамера, расположенная в люстре рабочего кабинета и снабженная детектором движения, зафиксировала совершенное вами хищение материалов, относящихся к теме исследований, проводимых Евражкиным параллельно с основной работой и особо интересующих вас. После чего вы спрятали их где-то вне дома. Однако, несмотря на все наши старания, мы их так и не нашли. Если бы они были у вас дома, мы не стали бы вас тревожить… Алло, Стернфилд, вы слышите меня?
— Я… я был вынужден это сделать, — изменившимся до неузнаваемости голосом произнес Стернфилд и захрипел.