— Зачем? — она все еще никак не могла сообразить, в чем дело.
— Как тебе сказать… Позвонил твой брат, по секрету сообщил, что тут полно светловолосых австралийцев, которые уже во всю точат свои коньки… не совсем понял, что он имел в виду, учитывая климат… очевидно, какое-то идиоматическое выражение… — Он кивнул в сторону поверженного Майка: — Одного я вижу… Ну ладно, этот, наверное, уже не считается, — он мрачно смотрел на нее исподлобья, явно ожидая с ее стороны какой-то реакции. Не дождавшись, продолжил: — Потом твой брат признался, что у тебя здесь кто-то появился. И уж с ним-то все серьезно. Причем, ты даже не думаешь этого скрывать и, невзирая ни на какие уговоры, предаешься с ним бурным ласкам буквально у всех на виду… бесстыдно… прямо на пляже… Так он сказал, — принц сурово вглядывался ей в лицо. — Это правда?
— Да, — тяжело вздохнула Маруся. — Если ты так ставишь вопрос…
Анри сразу опустил взгляд — наверное, для того, чтобы она не заметила боль, засквозившую в темных глазах.
— Кто он? — тяжело бросил принц.
— Слон, — устало пожала плечами Маша; из кошмарного сна, она, кажется, попала в абсурдный. — Вернее, слоненок… Он целует меня в щеку у всех на виду… За банан. Было бы странно, если б я стала это скрывать! У тебя что, напрочь атрофировалось чувство юмора? Ты разве Арсения не знаешь? Не мог у меня спросить?
Анри помолчал, очевидно, переваривая услышанное.
— Спросить! — горько усмехнулся он наконец. — Ты ведь сама позвонила… Сообщила, насколько тебе здесь не нравится. Попросила не приезжать… Вот я и прилетел, — не слишком последовательно добавил он. — Разобраться. Чудесное место, чудесный отель… Да, ты мне сказала, что тебе здесь не нравится… И весь вечер без устали искушала какого-то несчастного! Какого-то восточного парня. Это я видел уже собственными глазами!
— Я? — Маша чуть не подавилась от возмущения. — Без устали искушала? Как это?
— Обычным своим способом, — помолчав, отозвался тот и снова окинул ее тяжелым испытывающим взглядом. — Не знаешь? Ну как же… Поманишь, оттолкнешь… Опять поманишь, опять оттолкнешь… Улыбнешься, отвернешься, книжку почитаешь… Сама невинность! Снова улыбнешься, снова отвернешься… Ах, благодарю за цветок… И так до тех пор, пока человек не начинает съезжать с катушек. Бедный парень, мне было его искренне жаль!
Если раньше Маша отказывалась верить своим глазам, то теперь она не могла поверить уже собственным ушам. Она, очевидно, не кто иная, как расчетливая и коварная сирена, заманивающая в искусно расставленные сети многочисленных простаков!
— В подобной ситуации, конечно, глупо роптать, — пробормотала она. — Я тебе страшно благодарна… Но тебе не кажется, что это идиотизм?
— Нет, знаешь, не кажется, — упрямо мотнул тот головой.
— Ну, тогда это совершенно точно идиотизм! — взорвалась Маруся. — Какого же ты обо мне мнения! Кто я, по-твоему? А я-то, дура… все это время… буквально мечтала о тебе! Я так ждала тебя! Так ждала! — она замялась. — Но потом…
— И что же случилось «потом»? — мрачно передернул ртом ее принц. — Приехал интересный японец?
Маруся хотела ответить, что у них тут просто уже третье убийство и ей не хотелось его без надобности впутывать… а если бы она ему обо всем этом сказала, он бы точно примчался, ведь так?
Но не успела. За этим напряженным выяснением оба совершенно позабыли о Майке; он, очевидно, уже успел очухаться и теперь неожиданно накинулся на Анри сзади, захватив своими ручищами его шею в жесткий замок. Тот захрипел, попытался двинуть его локтем под ребра, но Белобрысый явно ожидал этого и увернулся. Последовал новый выпад, Анри удалось-таки лягнуть противника в голень. Тот потерял равновесие, и они оба рухнули на землю. Маша в растерянности стояла над ними, не зная, что предпринять. Битва продолжалась довольно продолжительное время, они молча катались по земле, молотя друг друга то ногами, то руками, поднимая над собой клубы пыли — почва-то иссохла, дождя не было уже очень давно. Потом Майк вдруг начал одолевать, его руки снова были на горле Анри — тот уже стал задавленно хрипеть, и тут Маруся перестала сомневаться. Она кинулась в сторону, отыскала в зарослях толстую суковатую палку, взвесила ее в руке: подойдет. Вернувшись на поле сражения, дождалась походящего момента, и что было силы, треснула по ненавистной белобрысой башке. Удачно. Мускулы его сразу расслабились, он обмяк, и Анри поторопился сбросить с себя обездвиженного противника. С явным трудом поднялся на ноги. Хватая ртом воздух, растерянно уставился на распростертое тело, на которое медленно оседала из воздуха мельчайшая красноватая пыль.