— Ну помните, в день убийства Дебби, тогда вы повздорили за столом из-за Майка… он еще в шортах пришел, — пояснила Маша. — Лейлани была бледная, вся в испарине, ее колотило… Вы, Ланс, отправились к себе, а между тем состояние вашей жены внезапно резко улучшилось. Вот Арсений и сделал вывод, что Майк принес вашей жене дозу.
— «Арсений сделал вывод», — насмешливо хмыкнула Лейлани. — Он, должно быть, у вас Спиноза?
— Вы сами как-то сказали, что он очень умный, — пробормотала Маруся. — Но дело сейчас не в этом… Арсений догадался, что где-то поблизости должен быть тайник — слишком опасно хранить наркотики при себе, это же Таиланд… Честно говоря, мы совершенно не рассчитывали найти там ожерелье… думали лишь о героине, а оно вон как повернулось… Короче, я пошла в горы, искать… — она кивнула в сторону брата, — он же не может… В общем… Майк на меня напал. — Тут Маша посмотрела прямо в лицо Лейлани. — Понимаете ли, он хотел меня убить… я почувствовала… увидела в глазах. Это было очень страшно, поверьте… Схватка — не на жизнь, а на смерть! Мне удалось вырваться. — Она показала сбитые в кровь ладони, тронула изодранные колени, коснулась руками бедер, на которых уже явственно проступали багровые кровоподтеки. — Мне удалось… Бедной Дебби — нет.
В глазах Лейлани мелькнуло отчаяние. Кажется, она поверила. Арсений же — тот уставился на сестру с открытым ртом. Очевидно, парень лишь сейчас впервые полностью осознал, какой опасности та подвергалась.
— Нельзя быть таким идиотом! — наконец в сердцах выговорил сам себе подросток. — Все, больше я тебя никуда не пущу. Будешь сидеть в номере. — Повернулся к Палмеру: — Откройте, пожалуйста, сейф.
Тот машинально кивнул и подошел к массивному напольному сейфу, что стоял в углу справа от стола. Считая про себя, покрутил блестящий стальной диск вправо, потом влево, и снова — вправо и влево. Раздался глухой щелчок, после чего Ланс повернул рукоятку. Посторонился, пропуская подростка. Тот положил пакет на полку и захлопнул толстенную дверцу. Крутанул диск и снова нажал на ручку. Сейф был заперт.
— Ну что ж, теперь остается позвонить, — напомнил подросток.
Палмер уныло вздохнул и, обойдя стол, уселся в кресло. Нахмурив лоб, начал нажимать кнопки на аппарате, очевидно отыскивая нужный номер в памяти телефона. Остальные молча наблюдали за ним.
Как раз в этот момент напряженную тишину и разорвал крик. Впрочем, слово «разорвал» не вполне уместно: закрытые окна практически не пропускали звуки снаружи — за разговором они, скорее всего, ничего не заметили бы, — но сейчас все буквально подскочили на месте. Растерянно переглянувшись, ринулись вон из комнаты. В коридоре Арсений поотстал, и Маруся, вернувшись, протянула ему руку — тот где-то оставил свою трость и сильно хромал. Братец, раздраженно поморщившись, принял помощь — в противном случае он мог опоздать к самому интересному, а этого, понятно, никак нельзя допустить.
Наконец они во дворе, а со стороны бассейна, теперь на полной громкости, снова несется крик, отчаянно звенящий на высоких нотах.
Молоденькая тайка застыла у одного из лежаков, зажав перекошенный рот дрожащей рукой, — у ног ее валялись полотенца, очевидно, девушка собирала их вокруг бассейна, пока не увидела то, что ее настолько испугало.
На лежаке удобно расположился Майк. Он только что искупался, его большое красивое загорелое тело еще не успело высохнуть, поблескивает каплями, одна нога согнута в колене, руки уютно сложены на груди. Правда, из левого глаза торчит серебряный кинжал… но зато правый — широко открыт. Небесно-голубой… Он удивленно смотрит вверх, в еще более голубое небо. Из другого, непоправимо испорченного глаза по виску неровной бороздкой стекает алая кровь, она капает часто-часто, давая начало тонкому ручейку, что стремится по синей глазурованной плитке туда, к голубой воде. Выглядит все это вполне картинно, как хорошо решенный кадр из фильма — сбалансировано по цвету и по форме. Правда, попадая в воду, алый ручеек мутнит ее, прозрачную, некрасивыми бурыми разводами, несколько портя общее впечатление.
Маруся вдруг услышала, как у брата испуганно прервалось дыхание, и удивленно на него покосилась — с чего это он, обычно такой невозмутимый, так разнервничался: в конце концов, повержена не очередная несчастная девушка, а безжалостный опасный враг.
Арсений, с побелевшими губами, неотрывно смотрел в лицо мертвому.
Маша присмотрелась… и вдруг ей показалась знакомой рукоять кинжала. Она точно ее где-то уже видела… Совершенно точно! Причем не один раз. Тут дыхание ее тоже прервалось, она поняла.