Ланс, завидев ее, поднялся на ноги.
— Деточка, — проговорил он с чувством, — бедная деточка приехала отдохнуть, а на нее тут все помои-то и повывал или!
Он вышел ей навстречу и, ухватив за руку, проводил до места, подвинул ей стул. Одет Палмер был с обычной безукоризненностью в белоснежный льняной костюм, седая шевелюра тщательно приглажена, от него исходил легкий запах можжевельника и дорогого одеколона.
— Мы все по уши в помоях, — раздраженным тоном проговорила его жена. — Не только твоя «деточка».
На Лейлани сегодня очень открытое черное платье, в ушах блистают бриллианты, на роскошной мраморночистой груди тем же благородным огнем посверкивает маленький крестик. Помоев что-то не заметно.
— Но она в отличие от нас — ни при чем! — погрозил пальцем Ланс и, обойдя стол, качнувшись, с размаху плюхнулся на свое место.
— Тебе не стоит больше пить, — мрачно сообщила Лейлани и отодвинула бутылку джина подальше от него.
Впрочем, выглядела она сегодня неважно: бледная, крылья тонкого носа в бисеринках пота, под глазами — темные синяки. Да и руки — те заметно дрожали. Сегодняшнее событие весьма сильно подействовало на них обоих. Сильнее, чем две предыдущие смерти; впрочем, возможно, эффект просто накапливался? Гюнтер с Габби, правда, выглядели как обычно, хотя, конечно, их эти происшествия настолько не затрагивали, вдобавок они не видели сегодня задушенной девушки — этого вывалившегося изо рта лилового языка, вылезающих из орбит глаз и с мясом выломанных ногтей на скрюченных пальцах. Впрочем, они не видели и предыдущих двух покойников. Это лишь Маруся с ее странной особенностью привлекать на себя все существующие неприятности — что бы там ни говорил брат — соединила в своей памяти эти малоприятные впечатления. И она действительно чувствовала себя мерзко.
Тоши принес от стойки тарелку с пирожным. Маруся, поблагодарив, отломила десертной вилкой маленький кусочек — оно в самом деле было сладким-пресладким, приторным: Тоши понял ее пожелание буквально.
Японец уселся на свободное место, сложил руки и уставился на стол прямо перед собой, лишь изредка поднимая взгляд, чтобы посмотреть на девушку. Он был очень серьезен сегодня, что делало его непроницаемое лицо загадочным. «Вот именно так и должен вести себя нормальный японец, — подумала Маша. — Без дурацких кривляний и заигрывания с европейской культурой, тогда это сразу становится интересно».
— Маруся, я вам настойчиво предлагаю немного выпить, необходимо расслабиться, — громко посоветовал Палмер и сделал знак Ратгане, который дежурил у стойки бара.
Тот подбежал, мелко семеня ногами, и застыл перед хозяином, склонив голову. Синий шелковый костюм в национальном стиле — мешковатые прямые штаны и свободная рубаха навыпуск, стянутая на осиной талии широким кушаком. Лицо с нежной кожей — по-девичьи миловидное, выражение лица — непонятное, как у многих здесь; впрочем, поначалу Маша вообще не отличала его от Пу, только по росту, теперь только видит, насколько они разные.
— Розовый вермут, водку, сок маракуйа и кумквата… для «Ленивой богини». Я смешаю сам. А может, хотите попробовать настоящий «дайкири»? Ром с соком лайма, любимый напиток Хемингуэя… Ром у нас есть отличный!
— Если можно, просто кампари с грейпфрутовым соком.
— Слышал? Кампари, сок… с этим, пожалуй, ты справишься и без меня. По крайней мере, я на это надеюсь.
С видом хорошо выдрессированного пса, получившего от хозяина команду, Ратгана бросился выполнять указание. На стойке бара стоял серебряный поднос с горой разнообразных фруктов. Выбрав пару крупных розовато-оранжевых плодов, Ратгана разрезал их пополам, после чего по очереди засунул половинки в давильный пресс. Тот выглядел вполне антикварным: блестящая стальная колба на штативе с громадным рычагом, массивная мраморная подставка, куда устанавливается кувшин: с его помощью вполне могли приготавливать сок для старой хозяйки дома госпожи Фу семьдесят — восемьдесят лет тому назад.
— Современные электрические соковыжималки повреждают мякоть, сок получается мутный, что для хорошего коктейля недопустимо, — пояснил Ланс, заметив удивленный взгляд девушки.
Ратгана перелил из кувшина прозрачную нежно-оранжевую жидкость в высокий стакан, добавил темномалиновый кампари и несколько кубиков льда; льдинки, отражая свет, загорелись сияюще-розовым огнем. Всунув в стакан соломинку, поставил на маленький овальный поднос и поспешил обратно к столу.
— Сначала надо наливать кампари, а потом сок, — пробормотал Ланс, — сколько раз им нужно повторить, чтобы они запомнили, даже не знаю… Иначе хуже перемешивается.