— Господи, поболтает соломинкой, и дело с концом, — фыркнула Лейлани, явно настроенная на пререкания с мужем. — Ты всегда ко всем придираешься! Мне еще водки, — бросила она в сторону тайца. — И безо всякого сока.
Ланс искоса взглянул на нее — довольно неодобрительно.
— Какой запах! — вежливо похвалила Маша, когда Ратгана с поклоном поставил перед ней стакан; впрочем, аромат без преувеличения был чудесный: так как здесь фрукты, наверное, не пахнут нигде. — Спасибо.
— Вам не помешает присутствие моей скромной особы? — раздался вдруг голос из темноты.
Это был Майкл, никто не заметил, как он подошел. В отличие от остальных — а все были тщательно, по-вечернему, одеты, — на нем были короткие черные шорты, отнюдь не скрывавшие мощь его длинных ног, оранжевая майка и пляжные шлепанцы. Щиколотки — в прилипшем песке; он явно пришел с пляжа.
— Милости просим, — проворковала Лейлани грудным голосом, настроение у нее исправилось, как по мановению волшебной палочки. — Нам вас недоставало.
— Вы бы еще в мокрых плавках пришли, — пробурчал себе под нос Ланс. — И в ластах. Скромник… Ни разу не слыхали, к ужину положено переодеваться?
— Знаете, в вашей гостинице нарушается не только это правило, — саркастически ухмыльнулся Майк. — Тут даже «право на жизнь» не обеспечено, как я успел заметить.
— Вы вполне можете уехать, — мрачно отозвался Палмер. — Насколько я понял из сегодняшнего разговора с офицером, власти никого насильно не задерживают. Высказана лишь рекомендация…
— Ага, а в аэропорту заломят руки, как при попытке к бегству, я так понимаю? Нет уж, спасибо!
— Что за ерунда? — раздраженно буркнул Ланс; при появлении Майка они с женой будто поменялись ролями, теперь брюзжал муж. — Кому вы тут нужны?
— Ну, кое-кому, думаю, все-таки нужен, — с нагловатой улыбкой отозвался тот и посмотрел на Лейлани долгим масляным взглядом.
Та даже вроде смутилась, отвела глаза. Впрочем, ненадолго. Откинула назад волосы, упрямо развернула плечи.
— Ты ведешь себя противно долгу гостеприимного хозяина, — строго выговорила она мужу и повела рукой, приглашая Майкла садиться.
— До чего лихо сформулировано! — презрительно фыркнул тот. — Какой век на дворе, девятнадцатый? Зато ты с лихвой выполняешь свой долг… вседозволяю-щей хозяйки! — Рывком отодвинув стул, Ланс выскочил из-за стола.
Лейлани подняла брови, мол, ну и ну… не стоит обращать внимание.
— Он просто перенервничал, вот и все, — пояснила она, мотнув кудряшками вслед удаляющейся худощавой фигуре. — Утром придет в норму.
Немцы вежливо покивали головами: конечно же, его можно понять. Но после этого компания развалилась. Габби заявила, что хочет перед сном пройтись по парку, и они с мужем поднялись со своих мест. Маша тоже почувствовала себя неуютно и, извинившись, покинула стол, чтобы усесться на свое излюбленное место — на диванчик под балдахином, что стоял у самого парапета. Белый шелк мягко надувало ветерком с моря — самого моря практически не было видно: оттуда, снизу, доносилось лишь его мерное дыхание. Россыпи перемигивающихся огоньков тоже не было, очевидно рыбацкие лодки последовали за своей добычей в какой-нибудь соседний залив, а может, в открытые воды. Делать было совершенно нечего, Тоши стоял метрах в двадцати от нее, опершись на балюстраду, задумчиво глядя в темноту, но не подходил. Наверное, обиделся, решила Маша. Ну и ладно… А что она должна была сказать? «Да, спасибо большое, оберегайте меня как можно лучше… начинайте прямо сейчас»? Наверное, с полчаса она тоже безмолвно смотрела в пространство, потом ее потянуло в сон. Маруся откинулась на подушках, устраиваясь поудобней, и ощутила, как в спину ткнулось что-то твердое. Пошарила сзади рукой — какая-то книжка. Весьма подходящая находка, как раз вовремя, чтобы не погибнуть здесь с тоски!
Света маловато, да и был он мерцающий, неверный. Но предупредительный Раттана, очевидно, заметив в ее руках книгу, уже поспешил к ней с зажженным фонарем, который и подвесил на специальный крючок под балдахином. Стало светло, уютно и изолированно — как в палатке. Маша повертела в руках маленький томик. Добротный переплет, обложка с золотым тиснением, бумага хорошая, толстая, но страниц не много. «Томас де Квинси, — прочитала она. — Исповедь англичанина, употребляющего опиум». Надо же, как в тему», — подумалось ей. Внутри форзац из мраморной бумаги, и на третьей странице маленькими буковками: «Факсимильное издание с оригинального выпуска 1821 года». Отыскав начало, Маруся принялась за чтение.