— Спасение от чего?
— От греха и вечной погибели.
— Сожалею, господин Оксброу, но я не оперирую такими понятиями. — Индикатор все еще был темным. — К тому же со мной свыше сотни солдат и офицеров. Что вы предлагаете сделать с ними, если я вас послушаюсь?
— Никакого насилия. Останьтесь тут на неделю и просто посмотрите, как мы живем. Пообщайтесь с нашим старцем. А потом сами решите, вам ли оставаться с нами или нас забирать с собой. Я просто прошу дать нам шанс. У нас нет оружия, и мы уже убедились, что от ваших технологий бессмысленно прятаться…
— Удивительно слышать такие речи отбывшего офицера. — Индикатор начал понемногу светлеть. — Неужели вы и впрямь полагаете, что такими доводами можно склонить к измене?
Фанатик внизу покачал головой, глядя в наполненную холодной водой мховую ложбинку.
— Простите, господин полковник. Вы, конечно, правы: это все не то. Хотя я чувствую, что есть такие слова, которые нашли бы дорогу к вашему сердцу. Простите, что не смог их найти. У меня было слишком мало времени…
— Слишком много слов, — проговорил Чхор. Индикатор загорелся в полную силу, и полковник снова вдавил кнопку, на этот раз целясь выше посоха. Молнии пронзили тело фанатика, он вздрогнул и, колыхнув полами черной одежды, рухнул без сознания. Полковник спрыгнул вниз. Послышался слабый стон. Лебедев и Халл начали приходить в себя. Справа раздался всполох, полковник инстинктивно обернулся и проводил взглядом черную птицу, вспорхнувшую ввысь…
Большая черная птица, завидев рыжебородого человека, нехотя расправила крылья, два раза взмахнула и скрылась в белой мгле.
Каждое утро Мегаполис окутывал этот полутуман-полусмог, в то время, когда еще нельзя понять встало ли солнце или еще нет.
Поеживаясь от холода, Володя быстро шагал по усыпанному окурками асфальту. Прохожих в столь ранний час не было. Только у дверей круглосуточного магазина стояла синяя коляска-трансформер, из которой выглядывал розовощекий обитатель, укутанный в голубой шарф и курточку с капюшоном. Когда Володя поравнялся с коляской, младенец оторвал взгляд от кульбитов электронных игрушек:
— У-бя-бя-бу! — произнес он и махнул ручкой.
— И тебе у-бя-бя-бу! — ответил Володя на ходу и подмигнул.
Ребенок засмеялся и кокетливо прикрыл глазки ручками. Улыбнувшись, Володя пошел дальше.
— Вя! — со значением сказал ему вслед младенец и вернулся к игре с дергающимися мохнатыми механизмами.
Володя свернул в переулок, сдавленный с обеих сторон бледно-желтыми зданиями со слепыми безоконными стенами. Самая ответственная часть плана. Если здесь не удастся купить транспортник — тогда все, конец…
Володя не стал брать с собою Андрея, хотя тот и собирался еще с вечера. Парень в последнее время много переживает. Пусть выспится перед дорогой, побудет с остальными…
Подойдя к облупившейся черной двери слева, Володя нажал на кнопку.
Ему пришлось довольно долго ждать, повторяя в уме молитву, пока замок не щелкнул. Приоткрыв дверь, Володя быстро протиснулся внутрь и сразу же закрыл ее за собой.
— Садись! — приказал надтреснутый раздраженный голос из-за стола.
Володя прошел и сел. Комната насквозь была пропитана запахом непонятной гнили и восточных благовоний. Густую полутьму едва рассеивал тусклый красный свет настенного бра, покрытого трупами бесчисленных насекомых. По ту сторону старинного лакированного стола, стояло кресло с высокой спинкой, из тени которой едва проступали черты скрюченного человечка.
— С момента нашей прошлой встречи многое изменилось. — сообщил трескучим голосом хозяин, когда Володя сел на стул с другой стороны стола. — Поэтому цена возросла на сорок процентов.
— Не пойдет, Иван Петрович, — спокойно ответил посетитель. — Я отдам вам ровно столько, сколько было уговорено.
— В таком случае продажа не состоится. Думаешь, я не смогу найти другого покупателя?
— Меня это не касается, — равнодушно пожал плечами Володя. — Я готов заплатить прямо сейчас условленные три тысячи. Или вы берете их, или я ухожу с ними.
— Ладно, десять процентов сверху — и по рукам!
— Нет, — невозмутимо покачал головой гость, — три тысячи, или сделки не будет.
Хозяин в сердцах сплюнул на грязный пол:
— Что ж, будь по-твоему, Воропаев! Где только гуляет твое христианское милосердие?
Этот вопрос Володя оставил без ответа, хладнокровно наблюдая за трясущимися телодвижениями скрюченного человечка, достающего из ящика стола серебристый ключ-пульт.