Возможно, именно поэтому он был предельно злобен. До поры до времени он скрупулезно скрывал свою неприязнь к разумным пришельцам, резвящимся в его окрестностях. Много дней он очаровывал их красотой протуберанцев, кипящая мощь которых была недостижима для далекого Солнца даже в давние времена его молодости. Часами он послушно растопыривал объятия, мягкими мозолями излучений натягивая мономолекулы парусов. Смирно и ласково он расстилал коврами свои гравитационные пряди, смиренно наблюдая кульбиты, выделываемые расшалившимся «Мушкетером». Он стойко терпел, как снайпер, наблюдающий в бинокль приближение цели с большими гордыми погонами и до срока сберегающий надежность винтовки в особом утепленном чехле. Но когда пришел час, он сумел послать в цель меткий — один из миллиардов в чудовищной степени — протонный ручеек, или, скорее, тонкую убийственную струю. Странно, он не поразил людей: в полном неведении секунд, они сохранились до срока. Возможно, это была утонченная жестокость того, кто ожидал миллионы лет?
А протонная пуля, невозможная штука для тех, кто скрыт атмосферой, да и редкость в сфере влияния солнцеподобных звезд, пробила навылет бак мономолеку-лярного хранилища, испепелила, испарила и выдула пузырем вон всю начинку. Ну, а потом новая протонная пуля, из той же очереди, а может, электронно-позитронный сгусток нашел парус. И тот, разумеется, лопнул. Такое случается.
В окрестностях населенного мира все бы было нормально. Так, спасательная суета. Затем они и нужны — аварийные службы.
В чем замечалась еще одна прискорбная деталь случившегося? Парус лопнул ближе к финалу любимого трюка солнцелетчиков — «нырка в ад». Только наивные думают, что солнцелеты умеют лишь удаляться от светила в лучах попутного «ветра». Для такой операции совсем не требуется мастерство. Кстати, и перспектив у нее мало, уже на рубеже астрономической единицы напор космического «ветра» стихает. Плавность хода с постепенным сведением ускорения на нет — вот что подстерегает таких незадачливых путешественников. Хотя, конечно, при каких-нибудь однонаправленных грузоперевозках операция имеет смысл: в свое время именно так поставлялась десятая доля выпотрошенных из Меркурия тяжелых элементов. Но для истинных яхтсменов — солнцелетчиков — такой метод полета — неприемлемая забава, скука, равная в накале страсти путешествию в домашнем лифте. И не для того изобретались солнцелеты, неродные правнуки планеров и дельтапланов, и истинные наследники сгинувших во времени фрегатов.
Солнцелет может маневрировать. В умелых руках и со смелой головой, он способен валиться на распластавшуюся внизу звезду, используя не только ее гигантскую силу притяжения, но и плещущий навстречу лучевой шквал. Оказывается, прямое падение на солнце не есть самый быстрый способ провала в «преисподнюю»: удачно меняя галсы, можно ускориться намного быстрей.
Именно этим занимались Дадди с Мариной, когда запас мономолекулярной смеси в главной тяговой мачте испарился. Да, пикирование без паруса — не самый быстрый способ падения на звезду, однако теперь, продолжая дополучать каждую секунду ускорение, «Мушкетер» вместе со своим экипажем понятия не имел, как из него выйти. По расчетам Марины и бортовой электроники, через пятнадцать суток солнцелет должен был воткнуться в фотосферу Арктура со скоростью восемьдесят девять тысяч километров в секунду. Фотосфера есть просто слой газа толщиной километров триста. Именно с него идет основной шквал видимого глазом млекопитающих излучения. И естественно, это разряженная масса — как и вся звезда в целом. Однако скорость есть скорость. Кроме того, приблизительно за четверть секунды до этого солнцелет, согласно физическим законам этой Вселенной, обязан испариться ввиду перегрева и трения о хромосферу, еще одну арктурианскую оболочку толщиной всего-то в десять тысяч километров.