Но его невидимые собеседники таяли.
А Марина все настойчивее требует освобождения.
— Что тебе стоит? — спрашивает она, посмеиваясь. — Боишься, что ли?
— Чего? — интересуется Дадди, холодея. Уже догадываясь.
— А вот того, — хитро прищуривается она через лед. — Того, что реанимационный режим невозможен.
— Глупости, — достаточно убежденно парирует Дадди. — Лампочка горит — аппаратура исправна.
— Лампочка! — глухо хохочет Марина, ибо лед все-таки мешает нормальному звукопрохождению. — Нашел аргумент. Может, она замкнута в цепь просто так. А на самом деле я уже не совсем жива.
— Успокойся, Мари, — убежденность Дадди куда-то проваливается. — Конечно, ты не совсем жива — ты же в морозильнике. Потом, когда оттаешь…
— Вот и включи! — командует Марина все еще узнаваемым голосом.
— Нет, нельзя, — Дадди проверяет застежки кресельного ремня. — Пока еще нельзя.
— Ты меня не любишь? — женский голос странно вибрирует.
— Нет, правда не могу, отключение поставлено на закодированный запор, — выныривает из памяти неотразимый аргумент.
— И что? Разве кодировку делал не ты? — Ледяной параллелепипед начинает трескаться от истерического хохота.
— Нет, не могу! — Дадди затыкает уши и прикрывает веки — там внутри хохочет что-то незнакомое, может, даже нечеловеческое. Солнцелет начинает раскачиваться в такт этому хохоту. Надо держаться руками за подлокотники — помогать ремням, однако и уши требуется затыкать постоянно. Это дилемма.
Надо было загодя облачиться в скафандр, догадывается Дадди. Может, еще не поздно? Он начинает судорожно отстегивать ремни. Испуганно замечает, что ужасный смех становится тише.
Он вдруг спохватывается. Мысль с надеванием скафандра — просто трюк. Повод, дабы заставить его отстегнуть страхующие от ошибки привязи.
И тогда корабль опрокидывается. Ледяная глыба срывается с креплений и трескается. Оттуда выдавливаются холодные, беловатые пальцы. Они напрягаются…
Иногда ему снова казалось, что он беседует. Точнее, слушает, лишь по мере надобности задавая вопросы. На них отвечали или не отвечали. А может быть, всегда и чистосердечно поясняли что-то в ответ, да только он не мог уловить смысл. Ведь это немудрено, если только он действительно общался со столь экзотической формой разумного существования.
— Но разве в природе может появиться звездная форма жизни? — спрашивал Дадди, сразу ощущая, что уж этим вопросом попал в точку.
— Скорее всего, нет, — отвечали уже знакомые голоса. — Ведь здесь, в звездах, все так ненадежно, так быстротечно. По крайней мере, по мнению вашей цивилизации. Хотя если разобраться, то в каких-нибудь нейтронных все относительно стойко. Живут они невероятно долго, послойное распределение материи там стабильно. Так что даже теоретически все допустимо. Однако вероятность реализации не укладывается во время существования обычной вселенной.
— Разве есть другие варианты вселенных? — искренне интересуется Дадди, но на этот раз не угадывает.
— Ну, вы же не космофизик, а у нас нет времени начинать с азов. Очень скоро вам снова делать маневр.
— Ага, значит, мы ведем беседу только в тех пределах, что я могу понять и воспринять, так?
— Естественно. Разве есть смысл в другой?
— В таком случае, это ничем не отличается от галлюцинации, правильно?
— Разве вы специалист по галлюцинациям, Дадди? — смеются, а может, уже явно издеваются голоса.
Потом они стихают. И вовремя. Очень скоро «Мушкетеру» действительно требуется делать маневр.
Скорее всего, это самообман, но ощущение такое, что на борту прохладнее. Хотя, может, так и есть? Здесь, в пространстве, стыкующемся с хромосферой, способно происходить все, что угодно. Кто здесь когда-либо бывал? Тем более «Мушкетер» находится ближе к апогею дуги. Очень скоро потребуется делать очередную смену галса.
Никаких голосов и галлюцинаций тоже нет. Однако вы все-таки отстегиваетесь и проверяете крепление верификатора. Он вделан в корпус так, что оторваться попросту неспособен. Разве что весь солнцелет развалится на куски от столкновения с метеором. Могут ли в ближайших окрестностях Арктура встретиться метеориты? Почему, собственно, нет? С его массой он может притянуть их бог знает откуда. Понятно, следов падения — в плане кратеров — не останется никаких. Даже если на Арктур свалится Луна, он заглотнет ее без всяких охов-ахов. Может, поэтому у него отсутствуют планеты? Поглотал всю семейку, и не икнулось! Бывают же существа, пожирающие своих детей. Почему бы не предположить существование аналогичных звезд? Разумеется, звезда-гигант штука неживая, хотя… Как быть в отношении тех самых интеллектуально подкованных голосов? И вот еще, может, сейчас они пропали не в связи с тем, что на борту стало несколько прохладнее и голова подостыла, избавившись от галлюцинаций, а потому, что «Мушкетер» действительно поднялся в более холодные области и здесь им достаточно некомфортно существовать. Ведь птицы, например, не залетают в стратосферу, так?