— Ты не поверишь, Мари, — ответит он ей с улыбкой. — Я общался с арктурианцами.
— Но это еще полбеды, — засмеется шутке Марина. — Главное, чтобы не с арктурианками.
И тогда он тоже засмеется и поцелует ее в губы. Ведь пока еще будет не время для диспутов. Хотя, наверное, она сама скажет, например, так:
— Знаешь, Дадди, в этом ледяном саркофаге мне снились странные сны.
— Интересные? — поинтересуется он.
— Еще какие! Мне снилось, что звезда Арктур заселена и на ней живут маленькие-маленькие существа, гораздо меньше не только вируса, но даже атома. Их там, внизу, под фотосферой, биллионы, а может быть, и больше. Там, в конвекционном слое, они строят туннели в другие вселенные и надеются завершить их когда-нибудь.
И перед взором Дадди возникали радужные картины бесконечных, опоясывающих Арктур хороводов малюсеньких человекообразных существ, держащих друг дружку за руки; они выплясывали вокруг сияющих, раскинутых в солнечных пятнах городов. Возможно, это уже снова начинались галлюцинации или просто красивые сны. Дадди не сопротивлялся, и его уносило прочь из здешней обреченности.
— Послушайте, — обращался Дадди к голосам, — а какого вы размера?
Но почему-то маленькие человечки сразу куда-то прятались, и он представлял себе толстые, нейтронные звезды, ленивыми китами плавающие в океане хромосферы и даже ныряющие за добычей на пару-тройку десятков миллионов километров в глубь конвекционной зоны оранжевого гиганта, до той точки, где внешнее давление еще позволяет им сохранять единую структуру.
— Красиво, но неправильно, — комментировали читающие мысли голоса. — Хотя где-то может случиться и такое. А нырять мы можем хоть до гелиевого ядра. Да и только что «изобретенные» тобой нейтронные звезды смогли бы без помех. А размеры… Если взять бесконечность масштабной шкалы вверх и такую же вниз, нахождение в любой точке этой бесконечности практически ничего не меняет, но… Вселенная, как известно или вот-вот станет известно даже вам, устроена несколько по-другому. Шкала не упирается в бесконечность, все там несколько не так. Однако она и не зацикливающееся кольцо тоже. В смысле размеров, мы от вас столь далеко, что смысл о «больше-меньше» теряется. Это как другое измерение. Вот вы построены из молекул, так? Но сложные молекулярные цепочки распадутся не то что внутри, а даже на поверхности звезд. А машина для работы с моделями вселенной — мозг — нуждается в сложном устройстве. И ведь есть еще один ограничитель, кроме температуры — сила тяготения. Там, в глубине звезды, она весьма и весьма значительна. Большие объекты мало того, что начинают чрезмерно много весить, они еще не могут быть уязвимы по целому букету других причин, включая силы Кориолиса.
— И значит? — говорит Дадди.
— И значит, те, кто создавал первых арктурианцев, ну или вообще, жителей звезд, был обязан сразу же перешагнуть эти пределы. Тем более, как уже рассказывалось, это являлось только первым этапом к созданию жизни, способной преодолеть «игольное ушко» «соединительной пуповины» других вселенных. И тогда появились искусственные структуры, построенные на основании частиц меньших, чем атомное ядро.
— Элементарных? — уточняет землянин.
— Трудно сказать, как это по-вашему, ведь вы же не физик, Дадди? Правильно? Так что нечто в этом роде. Эффект в том, что теперь живое и разумное ушло на уровень, не подвластный воздействию разрушительных факторов космических термоядерных топок.
— Значит, вам все равно, что и как вокруг? — участвует в дискуссии солнцелетчик.
— Не совсем так. Очень даже не совсем. Иначе нам бы стало все едино, где жить-поживать — здесь или в вакууме. Мы приспособлены для этой жизни, и именно здесь нам хорошо. Кроме того, ведь надо же откуда-то черпать энергию для существования? Потому Арктур заселен не просто одним видом существ. Есть гораздо более примитивные формы. Существует своя иерархическая пирамида жизни. И что с того, что она искусственно изобретена? Ведь после «запуска» здесь начали действовать нормальные — разве что чуточку специфические — законы эволюции. Мы и их продукт тоже.
— Забавно, — кивает, покачиваясь в креслице, Дадди. — А вот скажите, пожалуйста, интересует ли вас окружающая Арктур бесконечность под названием Космос?
— В нашем распоряжении годная для обитания звезда массой в двадцать шесть ваших солнц? Ну, а если вспомнить о наших собственных размерах, то…
— Да, пожалуй, тут у вас собственный космос, — догадывается человек. — Может быть, поэтому вам очень мало дела до остального мира?