Он еще раз внимательно перечитал аннотацию и направился к лестнице, легко преодолел пару десятков ступенек и оказался в таком же коридоре, как и этажом ниже. Дверь была без таблички и иных опознавательных знаков, изнутри слышалось чье-то пыхтение, повизгивание, легкие удары, охи, вздохи и прочие звуки, происхождение которых Манн вполне мог себе представить, но почему-то не в этом доме, не в этой квартире и, главное, не в это время суток.
«А впрочем, — подумал он, — время здесь вообще ни при чем. Можно ночью, можно днем; днем светлее, наверняка кто-то любит делать это при ярком солнечном освещении».
Манн постучал.
— Открывайте, не заперто! — услышал он бодрый голос и, толкнув дверь, вошел в комнату, больше похожую на больничную палату: белые стены, белые шкафы, два дивана под белыми полотняными чехлами, белый круглый стол с белыми стульями, даже телевизор и тот был белого цвета, серый квадрат экрана выделялся, как мрачная картина художника-кубиста. Единственным предметом мебели, отличавшимся по цвету, был журнальный столик — темного дерева, покрытый толстым зеленым стеклом, на столике лежали глянцевые журналы с изображениями мускулистых мужчин, целующихся с женщинами, которые были больше похожи на переодетых мужчин и, видимо, таковыми и являлись.
Манн огляделся — звуки, вызвавшие у него определенные ассоциации, продолжались, и он не мог определить их источник, что-то происходило именно в этой комнате, а не за стеной, что-то должно было происходить буквально на его глазах, но не происходило ничего, более того — комната была пуста, разве что люди были невидимками, а может, спрятались под стол, чтобы таким странным образом встретить непрошеного посетителя.
Манн сделал шаг к журнальному столику и разглядел маленький зеленый радиоприемник с магнитофоном — дешевка, такие можно купить в любой газетной лавке за десять евро; звуки — вздохи, придыхания, чей-то возбужденный шепот — доносились из этого аппарата. Манн взял его в руки и нажал на клавишу, лента остановилась, и в комнату влетела белая тишина — светлая, как день за окнами. Влетела и запорхала, и почему-то все вокруг показалось Манну еще белее, чем было на самом деле.
— Ну зачем вы так? — укоризненно произнес чей-то мягкий голос. Манн оглянулся — между шкафами (там же был вход в кухню и у Ван Хоффенов, планировка, естественно, оказалась стандартной) распахнулась белая дверь, и в комнату вошел с двумя высокими бокалами в руках молодой человек лет двадцати пяти — к счастью, одетый не во все белое, как подсознательно ожидал Манн, а, по контрасту, в черный халат до пола. Парень был высок, красив и сексуален — как ни странно, именно с мужской точки зрения: наверняка любая женщина назвала бы его излишне слащавым; ну что это за прилизанные волосы, и что за томный взгляд черных глаз, и что за походка, когда при каждом шаге появлялась и сразу исчезала голая нога, будто у голливудской дивы, привыкшей показывать свои прелести так, чтобы видели все и в то же время никто не смог бы сказать, что действительно что-то видел.
— Вам не нравится сексуальная музыка? — спросил молодой человек, взглядом показывая на выключенный Манном магнитофон. — Угощайтесь, это джин с тоником, обожаю пить в это время дня и потому приготовил вам тоже, хотя, если не нравится, то принесу что-нибудь другое.
— Вы ожидали моего прихода? — удивился Манн, подумав, что, скорее всего, снизу позвонил Квиттер и предупредил о посещении детектива.
— Я видел, как вы поднялись по лестнице и долго стояли у двери, слушая «Мост вздохов» Шерила Бергмана, — сказал молодой человек, передавая Манну бокал, оказавшийся холодным, как кусок льда. — У нас над дверью видеокамера, а в спальне телевизор, и все видно, — пояснил он. — Игрушка не очень дорогая, кстати, но замечательно заменяет дверной глазок. Согласитесь — подглядывать в дверь, чтобы увидеть, что происходит снаружи, так несовременно…
— Конечно, — согласился Манн и поставил свой бокал на журнальный столик. — Давайте познакомимся: я Тиль Манн, частный детектив…
— А я Рене Панфилло, дизайнер мебели. Все, что вы здесь видите, и все, что стоит в соседних комнатах, и чего вы, соответственно, видеть не можете, это моя задумка. Современно и стильно.