Манн прошел под окнами Квиттера. На противоположной стороне улицы открыта была табачная лавка, где продавались и газеты с журналами, и видеокассеты, и диски DVD с порнофильмами, среди которых Манн разглядел, однако, несколько вполне приличных голливудских блокбастеров; один фильм — «Куда приводят мечты» — он давно хотел посмотреть, но все не получалось, и он спросил у продавца, щуплого старика с редкой седой шевелюрой, выходца, скорее всего, из Малайзии, а может, из какой-нибудь другой малопривлекательной страны Юго-Восточной Азии:
— Сколько?
— Пятнадцать евро, — с готовностью улыбнулся старик. — Если возьмете два диска, то — двадцать пять. За три диска — тридцать евро, очень дешево.
Говорил он без малейшего акцента, наверняка жил в Амстердаме не первый год, азиаты вообще способны к языкам.
— Мне нужен только этот фильм, я его давно хотел увидеть, — сказал Манн и, расплатившись, продолжил: — Вы работаете весь день?
— Да, с восьми утра до десяти… иногда до одиннадцати вечера.
Показалось Манну или старик намеренно, сделав паузу, добавил час к собственному рабочему времени?
Манн оглянулся — окна квартиры Веерке были отсюда прекрасно видны, на улице росли деревья, но так получилось, что они не загораживали фасада. На верхнем этаже, у Панфилло, рамы были подняты, но в комнатах темно — возможно, бедняга рыдал сейчас, лежа поперек двуспальной кровати. А может, хладнокровно обдумывал собственные слова, сказанные назойливому детективу.
— Здесь, я слышал, позавчера человеку голову окном прищемило, — сказал Манн, пряча диск в сумку, висевшую на плече.
— О! — воскликнул продавец. — Вы из газеты? Во всяком случае, не из полиции, это я определяю без ошибок.
— Да, — кивнул Манн. — Я из «Таг». Отдел криминальной хроники. Манн моя фамилия. Тиль Манн.
— Йен Казаратта, — представился хозяин лавки. — Меня фотографировали однажды для «Вечернего Амстердама». Статья была о торговле пиратскими дисками. Нет, тот, что вы купили, конечно, фирменный, я никогда не связывался…
— Вы в тот вечер работали? — прервал Манн быструю речь.
— Конечно.
— Видели, как это произошло?
Мейден наверняка уже опрашивал господина Казаратта. Вряд ли старик скажет что-нибудь новое, скорее, даже старой информацией делиться не станет, зачем ему лишние неприятности, разве что ради рекламы…
— Не видел, — покачал головой старик. — Я как раз закрывался, заносил столы, прятал газеты, диски… Возни много. Вернулся домой и сразу лег спать. Живу я далеко отсюда, в Страде, мы с женой поменяли квартиру, когда дети разлетелись по своим гнездышкам, а раньше жили неподалеку, потому я и лавку здесь купил, это ведь мой район, я здесь родился, и мой отец, и дед…
Вот так, — подумал Манн. Вот тебе и выходец из Бангладеш. Но лицо восточное… Что-то щелкнуло в мозгу, и детектив спросил:
— Женщина, которая вышла из дома в начале одиннадцатого… Вы ведь ее хорошо рассмотрели. Вы с ней поздоровались. Вы ее знаете?
— Кристину? — ни на миг не задумался над ответом Казаратта. — Видел. Мы с ней тысячу лет знакомы. Ну, тысяча — это преувеличение, конечно. Но с тех пор, как она стала приходить к этому козлу Веерке, Кристина каждый раз покупала у меня если не газеты, то сигареты или печенье — что-нибудь, это у нее примета такая, у женщин странные бывают приметы, задумываешь что-то на удачу, а потом повторяешь, чтобы удача не ушла.
— Каждый раз, говорите? Но позавчера она у вас ничего не купила. Вышла из дома, повернула налево и…
— Купила, конечно, — Казаратта аккуратно сложил высокой стопкой непроданные газеты и повернулся к Манну. — Как обычно — пачку «Кэмел», длинные женские. Три с половиной евро.
Верно. Кристина именно такие и курила, это Манн помнил.
— Позавчера? В начале одиннадцатого? — Старик, конечно, все напутал.
— Молодой человек, — сухо произнес Казаратта, — у меня профессиональная память. Перечислить, что и когда покупала у меня госпожа Ван дер Мей в последние две недели?
— Стоп, — сказал Манн. — Вы же сказали в полиции…
— Полиции, — перебил Казаратта, — я не сказал ни слова. Ничего не видел, ничего не знаю. Это самое верное, иначе затаскают по судам, зачем мне это надо? Я свои права знаю. Хочу говорю, хочу — нет.
— А мне…
— Вы не полиция, — отрезал Казаратта. — И не журналист. Вы — частный сыщик. Журналисту я бы тоже ничего не сказал, эти потом распишут втрое больше, явится полиция, и опять пиши пропало. Частный детектив — другое дело. С полицией у вас свои счеты, откровенничать с ними вы не станете. И в газеты информацию не дадите. Так что…