Сев за руль, Манн набрал номер. Кристина не отвечала. Спит? Наверно, спит. Телефон, во всяком случае, не отключен. Если бы она куда-нибудь ушла, взяла бы аппарат с собой и ответила обязательно, увидев, кто звонит. Наверно, спит.
Манн выехал на Принценграахт и задумался, остановившись перед красным светофором. Кто тот свидетель, что видел Кристину в окне квартиры Веерке в третьем часу ночи? Это не Панфилло, не Ван Хоффены, не Квиттер, не Казарат-та. Кто-то из дома напротив, кому не спалось? Над лавкой Казаратты располагался дамский салон «Прически Ройзе». В Амстердаме было несколько парикмахерских этой фирмы, по ночам женщины обычно не делают причесок, наверняка в здании и в ту ночь никого не было.
Кто же мог видеть женскую фигурку в окне квартиры Веерке?
Господь, конечно, ему сверху видно все, но вряд ли Мейден сумел допросить именно этого единственного все знающего свидетеля.
Зажегся зеленый, и Манн свернул на Принценграахт. «Загляну в офис, — решил он, — а потом поеду к Кристине».
Почему-то он точно знал, что это правильное решение. И почему-то точно знал, что давно вычислил, кто напал на Веерке. Но результат вычисления был погребен под завалом ненужной информации, и, чтобы его извлечь, Манну пришлось бы проделать все расчеты заново — не в подсознании, как он уже это сделал, а шаг за шагом, отделяя зерна от плевел и ложь от истины.
— Шеф, — сказала Эльза, когда Манн появился в дверях, — я звонила вам четыре раза, почему вы выключили телефон?
— Я? — удивился детектив и, достав из кармана аппарат, действительно увидел пустой дисплей, на котором обычно светилась — если нажать любую кнопку — заставка компании сотовой связи «Гело»: календарик и цифровые часы с фирменным знаком, хорошеньким бурым медвежонком, сидящим под раскидистым деревом (летом зеленым, осенью — с желтыми листьями, а какой была картинка в остальные времена года, Манн не знал, потому что лишь недавно поменял компанию мобильной связи и вовсе об этом не жалел, связь стала устойчивей и надежней).
— Странно, — пробормотал Манн. Он не помнил, чтобы выключал телефон после того, как набирал номер Кристины. Может, сделал это механически, думая о чем-то другом?
— Почти сразу после того, как вы ушли, звонил старший инспектор Мейден, искал вас, я сказала, чтобы звонил на мобильный и стала звонить сама, но у вас было выключено.
— Не было, — буркнул Манн. — Точно — не было. И Мейден мне не звонил — смотри, никто мне за эти два часа не звонил, а телефон я выключил — хотя и не помню, чтобы сделал это — минут десять назад, не раньше…
— Ну, не знаю… — протянула Эльза. Технике она никогда не доверяла, была уверена, что чем сложнее аппаратура, тем на большие гадости она способна: если велосипед в худшем случае выкинет вас из седла, а сам повалится набок, чтобы не выглядеть саботажником, то хороший автомобиль не только может налететь на столб, которого не существовало в природе еще мгновение назад, но и изобразить при этом, что во всем виноват водитель, слишком много выпивший, или глядевший в небо, а не на дорогу, или вовсе забывший, что во время движения нужно обеими руками держать руль, а не обнимать сидящую рядом спутницу.
— Чего хотел Мейден? — спросил Манн, включая телефон, возвестивший о своем возвращении к жизни бравурной мелодией.
— Он не сказал, — с сожалением сообщила Эльза.
— Старший инспектор? — произнес Манн, услышав бодрое «Алло!». — Это…
— А! — воскликнул Мейден, прервав детектива на полуслове. — Я вам пять раз звонил, дорогой Манн, вы отключены, это непрофессионально, хотя, конечно, не мне делать вам замечания.
— Я что-то нарушил, старший инспектор? Я не должен был говорить с кем-то из домочадцев Веерке?
— Напротив, я хочу, чтобы вы поговорили со свидетелем. Свидетельницей, если быть точным.
— Свидетельница, которая может сказать мне больше, чем полиции? — не удержался от язвительного замечания Манн, тут же прикусил язык и хотел было попросить прощения за колкость, но старший инспектор продолжал, будто не расслышав слов детектива:
— Я говорил вам, что госпожу Ван дер Мей видели в окне комнаты Веерке в третьем часу ночи.
— Но не сказали — кто.
— А вы не сумели выяснить.
— Н-нет, не сумел.
— Это Мария Верден, вдова шестидесяти трех лет, работница салона «Прически Ройзе», расположенного напротив…
— Знаю, — невежливо перебил Манн старшего инспектора.