— Не сомневаюсь, — сказал Мейден. — Госпожа Верден осталась в ту ночь на работе по каким-то личным причинам, о которых говорить не пожелала. Места приличного в салоне не нашлось, в кресле спать женщина не привыкла… Короче, стояла у окна, курила… И увидела в окне напротив женщину…
— В комнате было темно?
— В которой?
— В обеих.
— В комнате госпожи Верден горело бра на дальней стене. В комнате Веерке свет был выключен.
— Как же она тогда…
— Фонари перед домом, дорогой Манн. В глубине комнаты, разумеется, ничего не разглядишь, но если человек стоит у окна, видно как на ладони.
— Рама была поднята?
— Разумеется. Если бы она была опущена, госпожа Верден никого увидеть не смогла бы…
— Об этом я и хотел… — пробормотал Манн. — Окно было раскрыто. Веерке в окне не было…
— Разумеется, тело нашли на полу рядом с окном.
— Закрытым?
— Именно. И все сходилось. Женщина — по описаниям госпожи Верден, это, без сомнения, была Кристина Ван дер Мей — постояла у окна, выглянула на улицу (она могла, кстати, увидеть и госпожу Верден в окне напротив), потом закрыла окно… и все.
— Однако вы не задержали Кристину…
— Задержали, вы же знаете — для допроса.
— Так что там с госпожой Верден? — крепко сжав телефон в руке, спросил Манн.
— Она дала устные показания, я стенографировал. Как обычно, в управлении мне распечатали протокол, я направил сержанта Бьерка к госпоже Верден, чтобы она поставила подпись… формальность, обычная практика… Она наотрез отказалась подписываться.
— Вот как? — сказал Манн, чувствуя, как упавшее было настроение поднимается из унылого темного закутка в сознании. — Не хочет связываться с полицией? Это бывает…
— Черта с два! — с неожиданной злостью отозвался Мейден. — Да она мечтала увидеть собственную физиономию на первых полосах газет! Знаю я таких женщин, и вы их знаете. И все равно она не подписала документ, заявив, что ничего подобного не говорила, никого в окне не видела и вообще проспала всю ночь без задних ног, потому что очень устала после скандала с невесткой… ну и прочий бред в таком духе.
— Так, — с удовлетворением сказал Манн. — И теперь у вас нет важного свидетеля. Я не понимаю, старший инспектор, чего вы хотите от меня. У вас есть масса способов — гораздо больше, чем в моем распоряжении, — заставить эту женщину повторить показания.
— Чтобы она на суде вновь от них открестилась?
— Вы хотите, чтобы я сделал за вас вашу работу?
— Манн, свою работу я сделаю сам, — сухо проговорил Мейден. — Я позволил вам влезть в это дело, и у вас есть по отношению ко мне…
— Да я и не против… — быстро сказал Манн. — Если вы дадите ее адрес…
— Улица Мюидер, двенадцать. Это напротив кладбища…
— Там проходит железная дорога, знаю этот район. Сейчас я к ней поеду, старший инспектор, спасибо.
— И не выключайте телефон, — сказал Мейден. — В любом случае я хочу знать о ваших передвижениях. Не надо меня запутывать, Манн.
— Я вовсе не собирался…
— Да? Отчего же вы вышли из дома Веерке не на Керк-страат, где дежурил мой человек, а с черного хода?
Манн промолчал.
Где был человек Мейдена, когда Манн входил в дом? Не мог же старик Казаратта работать на… А почему нет, собственно?
— Выпьете кофе, шеф? — спросила Эльза, когда Манн спрятал телефон в карман и задумчиво остановился на пороге своего кабинета.
— Нет, мне нужно уходить… Впрочем, давай. Пять минут… Надо подумать.
Подумать действительно было над чем. Еще раз набрав номер Кристины и прослушав несколько долгих гудков, а потом предложение оставить информацию, Манн пригубил принесенный Эльзой кофе и сказал:
— Поругалась с мужем.
— Слишком слабый? — вздохнула Эльза. — Я сейчас…
— Не нужно, — отказался Манн. — Иногда полезен и слабый кофе.
— Ну да, — Эльза присела на край кресла для посетителей. — Вам полезен слабый кофе, когда вы не знаете, что делать, и никакие идеи в голову не приходят.
— Мы хорошо изучили друг друга, верно? — усмехнулся Манн. — Порой я думаю, что мы с тобой составили бы хорошую пару, если бы…
— Если бы вы меня хоть чуточку любили, — сухо произнесла Эльза, глядя в сторону.
— Если бы ты вдруг не выскочила за Эдуарда, — закончил Манн.
— Что случилось, шеф? — с беспокойством спросила Эльза. — Неужели Кристина… Ну, этого Веерке…
— Нет, — отрезал Манн и добавил, подумав: — Но иногда мне кажется…
— Что это она?
Показалось Манну или на самом деле в голосе Эльзы слышна была надежда?