— Нет. Закрыто.
— Вы подошли…
— Нет! Я поняла, что она его убила.
— Вы сказали, что крови не было. Почему вы решили, что Густав мертв?
— Хотите, скажу — почему? Потому что мне так хотелось. Мне хотелось, чтобы его больше не было, чтобы это наваждение закончилось, я могла бы сама его убить, но у меня не хватит ума… Нет, ума у меня хватит, но не решительности. А она сумела. Я ее прекрасно понимала — с ней он поступил так же, как со мной.
— Вы не вызвали «скорую», ведь он мог быть — и был! — жив…
— Я была уверена, что Густав мертвый.
— Как вы могли быть в этом уверены, если не подошли к телу?
— Потому что я так хотела! — воскликнула Магда и выдернула свою руку из-под ладони Манна. — Я смотрела, он не шевелился, а потом я ушла.
— И закрыли дверь.
— Что? Нет… Не помню. Просто ушла, спустилась по запасной лестнице, она крутая, как… я не знаю… И темно там было… Я почему-то не подумала включить свет… На самой нижней ступеньке споткнулась, подвернула ногу, вот здесь, левую, до сих пор побаливает…
Скорее всего, она говорила правду. Или нет? Мотив у Магды, во всяком случае, был. Мотив тут был у всех. И возможность тоже у каждого была. И каждого Веерке мог впустить к себе без опасений — и Магду, и Хельгу Ван Хоффен, и Кристину, и Кена, и Квиттера, и Ван Хоффена, и даже Панфилло. И каждый из них мог…
Кроме Кристины. Она ушла в начале одиннадцатого, это показал уже третий свидетель, и, следовательно, не могла…
Почему-то Манну вспомнился любимый его роман Агаты Кристи «Убийство в Восточном экспрессе». Собственно, любовь к расследованиям, к решению детективных загадок пришла к нему… когда же это было… да, в шестнадцать лет, когда он купил на книжном развале покетбук с этим романом. Он подрабатывал официантом — начались каникулы, почти все ребята и девчонки из его класса нашли подработку недели на две-три, чтобы потом отправиться в Данию или Бельгию, а если денег окажется достаточно — то в Париж. А он тратил почти все, что зарабатывал, на книги — сначала покупал географические, о дальних странах, о путешествиях, а однажды взял потрепанную книжку, обманувшую его восточным колоритом, а потом притянувшую всем, чем только может притянуть настоящая книга, — персонажами, сюжетом, тайной, которая, несмотря на объяснения в финале, так и осталась для Манна неразгаданной. Тайна была не в убийстве, а в отношениях людей — двенадцати человек, объявивших себя судом присяжных.
Могли ли и здесь, в этом доме, тоже своеобразном пассажирском поезде, стоявшем на станции в окружении других домов-поездов, пусть не двенадцать, но шесть человек сговориться и…
Нет. В «Восточном экспрессе» каждый нанес удар, и никто не знал, чей окажется смертельным. Здесь Веерке ударили один раз, и, следовательно, сговора не было. Кто-то один опустил оконную раму на голову писателя. И кто-то другой (почему-то Манн был в этом уверен) вытащил тело из гильотины, положил на пол и закрыл окно.
— Если я все это запишу, — сказал Манн, — и дам вам подписать…
— Вы покажете в полиции? Они спросят, почему я не рассказала сразу. Я не хочу неприятностей. Они могут не поверить. Они подумают, что это я. Нет, я ничего не стану подписывать.
— В полиции вам поверят, — уверенно сказал Манн, — если будет найден истинный преступник.
— Когда вы его найдете, — кивнула Магда, — я подпишу все.
— Хорошо, — сказал Манн.
Магда пожала плечами и посмотрела на ручные часики. Возможно, должен был вернуться Квиттер, возможно, присутствие Манна стало для Магды обременительным — как бы то ни было, детектив поднялся с видом человека, прекрасно понявшего намек.
Будто подслушав и поняв, что теперь можно вмешаться, в кармане завибрировал мобильник.
Манн ответил, выйдя в холл и закрыв за собой дверь в квартиру Квиттера.
— Слушаю, Эльза, — сказал он. — Есть информация?
— Две, — говорила Эльза почему-то очень тихо, Манн крепко прижал аппарат к уху, и все равно слышно было плохо — может, здание экранировало проходивший сигнал? — Одна хорошая, другая плохая.
— Начни с плохой…
— Каждый час, — сказала Эльза, — мне звонят из больницы и сообщают о состоянии Веерке.
— Ты работаешь там главврачом по совместительству? — удивился Манн. — Как тебе удалось…
— Шеф, — сухо произнесла Эльза, голос ее стал чуть громче, — я всегда говорила, что вы меня недооцениваете.
— Я не могу увеличить тебе зарплату, потому что…
— Оценка человека не сводится к зарплате, шеф.
— Да-да, конечно, — быстро сказал Манн. — Тебе докладывают…