— Послушайте, — сказал Манн. — У вас прежде не было… скажем, провалов в памяти, галлюцинаций… Психика сейчас у многих скорее пограничная, чем нормальная. Я не собираюсь никому рассказывать, но сам-то я должен знать, могу ли доверять вашим показаниям.
— Нет, — вздохнул Казаратта после долгого молчания. Возможно, за несколько минут он просмотрел на своем внутреннем видео все, что с ним происходило с самого детства. — Нет, — повторил он и еще раз: — Нет…
— Что значит — нет? — Манн не смог скрыть раздражение. — Несколько часов назад известие о том, что Густава Веерке прижало оконной рамой, не вызвало у вас никаких возражений. Мы не первый раз с вами разговариваем, и вы почему-то не вспоминали о ремонте и замене оконных рам…
— Помолчите, пожалуйста, — прервал детектива Казаратта. — Почему вы так много говорите? Вы не даете мне думать. Рамы… Окна… Я точно помню, что старые рамы меняли на новые. Но — здесь ли? Может, это был другой дом? В Амстердаме много очень похожих домов, хотя, на первый взгляд, тут строили совершенно по-разному… Нет, действительно, я сейчас вспоминаю… дом на Херенграахт, там на первом этаже магазин итальянских сувениров… и дом на Глойербунгвал, совсем в другой части города… Похожи как две капли воды… Мне всегда казалось, когда я проходил по Глойенбургвал, что каким-то странным образом оказался на Херенграахт…
— Да, — согласился Манн. — Одинаковых зданий довольно много, не спорю. Вы хотите сказать, что существует еще один в точности такой дом, как этот, и там несколько месяцев назад поменяли окна на современные?
— Вы думаете, это невозможно? Мне кажется, что иначе не объяснить… Или я действительно схожу с ума. Но это не так! Я прекрасно себя чувствую!
— Я и не спорю, дорогой господин Казаратта. Но, пожалуйста, очень вас прошу, разберитесь сами в своих воспоминаниях. В этом доме рамы не меняли, вы видите сами. Значит…
— Ну да, значит… И все-таки у меня такое ощущение… Хорошо, — прервал себя Казаратта, — не будем говорить об этом.
И больше они об этом действительно не говорили. Только о пустяках. Например, о том, как не любил Квиттер, когда на первой полосе «Вечернего Амстердама» публиковали фотографии красивых женщин. Даже если это была королева Беатрикс. Эти выпуски он не покупал никогда, странные у людей бывают причуды, верно? Верно, соглашался Манн и задавал какой-нибудь нейтральный вопрос, стараясь вытянуть из Казаратты еще хоть какую-нибудь интересную для расследования деталь. Минут через десять совершенно бесполезного разговора (в ходе которого старик неожиданно замолкал на какое-то время, хмурился и прислушивался к чему-то в себе) Манн достал из кармана мобильник и посмотрел на дисплей. «11 непринятых разговоров» — сообщала надпись. В магазин вошли две девушки, принялись рассматривать иллюстрированные журналы, и Манн воспользовался возникшей в разговоре паузой, чтобы попрощаться. Казаратта ответил рассеянно, девушки у него о чем-то спросили, Манн вышел на улицу и пролистал список звонивших. Три раза звонила Кристина (надо ей срочно ответить), дважды — Эльза (ей тоже надо позвонить, но во вторую очередь), один звонок был с аппарата без определимого номера (возможно, просто ошибка), четыре — различные номера, показавшиеся Манну знакомыми, но это были люди, не внесенные в память мобильника, и разбираться, кому какой номер принадлежит, Манн не собирался. И еще двадцать шесть минут назад звонил Мейден.
Он-то — зачем?
Манн сел за руль, пристегнулся, включил двигатель и только после этого позвонил старшему инспектору. В трубке послышался грохот, кто-то на кого-то орал, что-то то ли падало, то ли, наоборот, пыталось восстать из руин, и голос Мейдена едва пробивался сквозь какофонию, как сигнал далекой внеземной цивилизации сквозь хаос космических излучений.
— Манн? — Было совершенно непонятно, рассержен ли Мейден, говорит нормальным голосом или даже доволен, можно было лишь угадывать слова и с трудом складывать их в фразы, будто старый растрепанный пазл. — Почему вы отключаете аппарат? У меня был вопрос…
— Ко мне? — нарочито удивился Манн. — Мы вроде бы договорились, что этим делом…
— Послушайте, — прокричал Мейден, — я сейчас на происшествии, буду у себя через… через час. Приезжайте, есть разговор.
— В семнадцать часов пятнадцать минут, — уточнил Манн, посмотрев на часы.
— Да! Успеваете?
— Хорошо! Буду! Обязательно!
Кристине Манн позвонил после того, как отъехал со стоянки — час пик еще не начался, но машин на центральных улицах было много. Много было и патрульных, пришлось подключить мобильник к громкой связи, чего Манн терпеть не мог, но не хватало только сейчас нарваться на какого-нибудь внимательного полицейского.