— Тиль! — воскликнула Кристина после первого же гудка. Голос звучал из четырех динамиков, создавая странное ощущение объема, будто Манн оказался в голове Кристины, в ее мозгу, мыслях. — Как хорошо, Тиль! Я вам… тебе звонила, но ты… Ты скоро приедешь?
Показалось Манну или, кроме голоса Кристины, слышен был еще один, какое-то тихое «бу-бу» — может, эхо или искажение сигнала на линии?
— Я еду, — сказал Манн. — Приготовь, пожалуйста, что-нибудь поесть, я голоден, как пес, не помню, когда ел в последний раз.
— Я как раз… — сказала Кристина, и ее опять прервало странное тихое «бу-бу».
— Ты не одна? — спросил Манн, крепче сжав руль и надавив на педаль газа; сразу пришлось тормозить, чтобы не врезаться в ехавший впереди «Форд», сзади раздраженно, хотя и коротко, засигналили, и ответа Кристины Манн не расслышал, а переспрашивать не стал, не хотелось ему переспрашивать, не хотелось думать о том, что, пока он пытается избавить ее от неприятностей, она принимает гостей, кто-то ее успокаивает и делает это, возможно, лучше, чем смог бы он.
Манн свернул на Шпигельстраат и поехал мимо Института Гете. «Успею только что-нибудь проглотить, — подумал он, — бутерброд какой-нибудь. Надеюсь, Кристина не станет готовить ничего серьезного, у меня не будет времени ждать, не успею к Мейдену, нельзя опаздывать, что ему вообще от меня нужно?»
— Поднимайся, открыто, — сказала Кристина, когда Манн нажал кнопку интеркома. Открыто оказалось и внизу, и на этаже, Кристина ждала Манна в дверях, а рядом с ней стоял, насупившись и спрятав руки в карманы широкого пиджака…
— Здравствуйте, Христиан, давно не виделись, — сказал Манн, ощутив неприятный укол в сердце.
Художник кивнул и посторонился, Кристина демонстративно протянула Манну обе руки, ладони ее оказались теплыми и сухими, последовало неуловимое движение, и, возможно, Манну только показалось, а может, на самом деле он почувствовал поцелуй в самый краешек губ — нет, скорее, почудилось, просто ему захотелось, чтобы так было, а воображение мгновенно разыграло эту мимолетную сцену, Кристина взяла Манна под руку и ввела в гостиную, а Ритвелд шел следом, и то ли бормотал что-то сквозь зубы, то ли насвистывал песенку, похожую на бормотание.
— Я звонила тебе, — сказала Кристина, заглядывая Манну в глаза, — а ты не отвечал, и я очень испугалась, а в это время позвонил Христиан, он по голосу понял, что я боюсь быть одна, и приехал…
— Здравствуйте, Тиль, — сказал Ритвелд, — мы действительно давно не виделись. Три года, верно?
Три года. Целое тысячелетие. Последняя их встреча произошла еще в XX веке, страховое агентство выплатило Ритвелду шесть тысяч гульденов после пожара в мастерской, Манну положена была шестая часть, и художник передал гонорар без комментариев.
Манн не мог преодолеть неприятного ощущения от мысли, что все эти годы Ритвелд и Кристина продолжали встречаться, а может, даже…
— И ваших выставок я не видел, — сказал Манн. — Вы не выставлялись все это время?
— Как вам сказать, — неопределенно отозвался Ритвелд. — Послушайте, Тиль, вы не об этом хотите меня спросить, верно?
— Вы слышали о том, что случилось с писателем Веерке? — спросил Манн, присаживаясь на край дивана.
Ритвелд опустился на противоположный край, положил ногу на ногу и сказал:
— Да.
— Я принесу чего-нибудь выпить, — сказала Кристина и ушла на кухню.
Ритвелд проводил ее взглядом, придвинулся ближе к Манну и пробормотал:
— Я не хотел при ней… Вы хоть понимаете, что происходит?
— Этим я сейчас и занимаюсь, — хмуро сказал Манн. — Чтобы понять. Мейден не оставляет Кристу в покое, через сорок минут у меня с ним встреча, он, наверно, потребует доказательства…
— Доказательства чего? — поднял брови Ритвелд.
— Того, что Криста не имеет отношения…
— Какие еще доказательства? — раздраженно сказал художник. — Я вижу, вы опять ничего не поняли. Ни вы, ни Мейден. Ничего! Хорошо, Мейден — служака, у него правила, законы… А вы-то? Тиль, вы умный человек!
— Прекратите! — резко сказал Манн. — Чего я не понял? Вы знаете что-то, чего не знаю я? Вам известно, кто проломил Веерке голову? Какое вы вообще имеете отношение к этой истории?
— Никакого! — воскликнул Ритвелд. — К этой истории вообще никто никакого отношения не имеет! Вы не понимаете? Почему я сразу все понял, когда послушал Кристу, а вы до сих пор бродите, как кот в темной комнате?