— Память, память… Я, слава Богу, прекрасно помню, что никогда с Веерке не виделся.
— А если поразмыслить? — тихо сказал Манн. — Вы возбуждены, вы думаете об одном, вторая ваша память блокирована. Расслабьтесь, Христиан, налейте себе коньяка…
— Не надо меня гипнотизировать! — воскликнул Ритвелд, но коньяк все-таки налил. Пить, впрочем, не стал — держал рюмку в руке, внимательно на нее смотрел, будто хотел увидеть в жидкости что-то, что не могла ему подсказать собственная память.
— У меня нет ни малейшей способности к гипнозу, — улыбнулся Манн. — Просто я думаю, что же могло произойти вечером во вторник… Мейден убежден, что все свидетели лгут — преступник-то уж точно лжет, это представляется очевидным. И мотив… Старший инспектор и я вслед за ним почему-то искали мотив у каждого, кто мог оказаться в тот вечер в комнате Веерке. А на самом деле все могло быть наоборот.
— Что — наоборот? — спросила Кристина. — Ты говоришь так, будто знаешь, кто это сделал.
— Конечно, знаю, — сказал Манн.
— Кто?
— Тот, у кого был мотив.
— У всех был мотив! — воскликнула Кристина. — У меня был мотив. У Магды. У Панфилло. У Матильды тоже был мотив, хотя ее-то уж точно в тот вечер в Амстердаме не было. У Христиана…
— Да-да, — встрепенулся Манн, — у Христиана тоже был мотив, верно? Веерке не слишком хорошо обошелся с бывшей женой, а Христиан стал ее любовником и не мог питать к Густаву братских чувств.
— Но это не повод…
— Кто знает… — пробормотал Манн. — К тому же ты не назвала еще одного человека, у которого был мотив и была возможность.
— Черт! — неожиданно сказал Ритвелд. — Черт!
— Вы что-то вспомнили, Христиан? — осведомился Манн. — Память — штука странная, я на своем опыте сегодня убедился. Бросаешь на что-то взгляд, на совершенно посторонний вроде бы предмет, и вдруг вспоминаешь… С вами такое бывало?
— Черт! — повторил Ритвелд.
— Вы были в тот вечер у Веерке? — спросил Манн. — Если вы это вспомнили, не старайтесь уговорить себя, что ничего такого не было. Это называется — deja vu. С каждым бывает много раз. Обычно по пустякам — место какое-то вспоминается, где будто бы никогда прежде не был, или человек, с которым будто бы ни разу не встречался… Так, да?
— Черт! — сказал Ритвелд.
— Похоже, — заметил Манн, — ваш лексикон, Христиан, стал таким бедным… Вы вспомнили наконец, как приезжали к Веерке тем вечером?
— Не приезжал я к нему, — угрюмо проговорил Ритвелд. — Ни в тот вечер и ни в какой другой.
— Но вы почему-то вспомнили, как приехали по адресу, который вам указала Матильда. Вы действительно никогда там не были, вас не интересовало, где живет бывший муж Матильды, сводить с ним счеты вы не собирались, вы и видеть его не хотели.
— Вот именно! — Ритвелд поднял наконец голову и посмотрел Манну в глаза. Измученный у него был взгляд, молящий, художник хотел, чтобы Творец всемогущий избавил его от раздвоения в сознании, которого он совсем не хотел, избавил от памяти, которая ему была не нужна и которой быть не могло, потому что… потому что не происходило ничего такого в его жизни.
— Вот именно, — повторил художник, — у меня никогда не было ни малейшего желания познакомиться с бывшим мужем Матильды. Зачем?
— Но вы сейчас вспомнили…
— Так же, как вы, Тиль, вспомнили дощатый пол в этой комнате, который не могли видеть!
— Déjà vu, — кивнул Манн. — Сотни раз мы испытываем в жизни ощущение того, что с нами происходило, но происходить не могло… И быстро уговариваем себя, что ошиблись. Что вы вспомнили, Христиан?
— Вы же не станете…
— Я не побегу к Мейдену, если вы это имеете в виду. Если вас смущает присутствие Кристины, то можно попросить…
— Нет, — покачал головой Ритвелд. — Я хочу, чтобы Кристина слышала.
— Отлично. — Манн почувствовал, как гора упала с его плеч, это было реальное физическое ощущение: было очень тяжело, и вдруг стало легко — может, действительно груз свалился с плеч, а может, с души, или какая-то чисто химическая реакция произошла в организме — серотонин связался или, наоборот, выделился, это не имело значения: просто стало легко. — Мы оба вас внимательно слушаем.
— А пить, наверно, больше не надо, — сообщил Ритвелд и поставил наконец рюмку.