— В деле Ритвелда, — прервал Мейден, — именно вы все окончательно запутали.
— Я запутал? — поднял брови Манн. — Помнится, не я вам, а вы мне прочитали лекцию о роли случайностей в нашей жизни, а я пытался вам доказать, что случай в том деле не играл важной роли.
— Если приходится выбирать между случаем и мистикой, — медленно произнес старший инспектор, — я выберу случай. Вы тоже, я в этом уверен.
— Не знаю, — пробормотал Манн. — Не хотите ли вы сказать, что и в деле Веерке случай…
— Вот именно, — отрезал Мейден. — Перефразируя известного философа, скажу: не умножай случайностей сверх необходимого. И потому я еще раз повторяю: пожалуйста, дорогой Манн, дайте нам спокойно работать…
— И осудить невинного человека?
— Если госпожа Ван дер Мей ни в чем не виновата, ей ничего не грозит, — сказал Мейден. — Особенно если вы не будете мешать.
— Госпожа Ван дер Мей просила меня о помощи. Старший инспектор, я прекрасно знаю границы того, что могу делать как частный детектив.
— Ну и замечательно, — сказал Мейден и направился к выходу. — Рад был с вами повидаться, дорогой Манн.
— Это все, за чем вы ко мне приезжали, старший инспектор? — спросил Манн.
— Я хотел узнать подробности вашего разговора с госпожой Ван дер Мей, — сказал Мейден, остановившись на пороге. — Вы этими подробностями делиться не пожелали. Я предупредил вас о последствиях.
— Нет-нет, — забеспокоился Манн. — Прошу вас, присядьте, старший инспектор. Вы хотите, чтобы я изложил наш разговор с госпожой Ван дер Мей на бумаге или достаточно устного пересказа?
— Вы умнеете на глазах, — с удовлетворением сказал Мейден и закрыл дверь. — Пожалуй, я действительно посижу в этом кресле. Можно курить?
— Сколько угодно, — разрешил Манн. — Могу я, в свою очередь, рассчитывать на какую-нибудь информацию?
— Рассказывайте, — сказал Мейден, игнорируя вопрос детектива. Но Манн уже знал, что кое-какую информацию, конечно, получит. И более того, Мейден не станет возражать, если Манн поможет Кристине — в рамках действия лицензии, конечно…
— Понятно, — протянул старший инспектор четверть часа спустя. — Жаль, что она была с вами не более откровенна, чем со мной.
— Вы думаете?
— Госпожа Ван дер Мей о чем-то знает, чего-то недоговаривает и что-то тщательно скрывает, — убежденно сказал Мейден.
— Почему вы так думаете, старший инспектор? Мы разговаривали с Кристиной вполне откровенно…
— Бросьте, дорогой Манн! Откровенно? Почему же она не сказала вам, что была в квартире Веерке в третьем часу ночи?
— Кристина не могла там быть в это время, она спала. По ее словам, часа в три она выключила телевизор…
— По ее словам! Свидетель утверждает, что в два часа восемнадцать минут видел в окне Веерке женскую фигуру. По описанию — госпожу Ван дер Мей.
— В комнате горел свет?
— Нет, в комнате было темно, свет горел на улице — два фонаря, фигура приблизилась к окну и несколько мгновений видна была совершенно отчетливо.
— Почему вы не сказали Кристине об этом во время допроса?
— По двум причинам, дорогой Манн. Первая: я хотел принудить госпожу Ван дер Мей к добровольному признанию. Вторая: есть некоторые противоречия…
— Какие? — спросил Манн, но Мейден на вопрос не ответил и продолжал:
— Если бы госпожа Ван дер Мей рассказала всю правду о своих перемещениях позавчерашней ночью, это сильно упростило бы нашу задачу и ее защиту, вы согласны, дорогой Манн? Вы говорите о собственном расследовании. Пожалуйста, но только в одном направлении: узнайте правду о том, что делала госпожа Ван дер Мей с десяти вечера до семи утра.
— Я обещал Кристине…
— А мне вы обещаете то, о чем я вас прошу. Как совместить два обещания — проблема ваша.
— Вы всегда ставите неразрешимые задачи, — усмехнулся Манн. — Могу я хотя бы спросить: как все-таки был ранен Веерке и почему, черт побери, вы так и не спросили Кристину об орудии преступления?
— Не было никакого орудия, — сообщил Мейден. — Что-то заинтересовало писателя на улице — может, сама госпожа Ван дер Мей и спровоцировала его, чтобы он высунул голову в окно. Рама была поднята, вечер, как вы помните, стоял теплый. Так вот, писатель выглянул, в это время рама опустилась — тяжелая штука, верно? — и проломила Веерке основание черепа. С тех пор он в коме и, возможно, никогда уже в себя не придет. И в любом случае бедняга останется полностью парализованным до конца дней.