— Слезьте с моего стола, Манн, — сказал Мейден, положив трубку. — Вон сколько стульев, выбирайте любой. Луи? — спросил он, набрав номер на мобильнике. — Поезжай в больницу «Бредероде» и привези мне сюда медицинскую сестру Ван Карстен, она будет ждать в холле.
Он включил компьютер и, пока система загружалась, достал из «дипломата» диск, на который записал файлы из компьютера Веерке. Книгу «Ты и я — слово единое» Мейден бросил на груду документов.
— Ну, — сказал он, — Манн, вы так и будете занимать мой стол, пошевелитесь наконец, перед вами стул, садитесь. Я не буду включать лампу и направлять свет вам в глаза.
Манн опустился на стул и мгновенно заснул. Во всяком случае, женщина лет пятидесяти, в зеленом плаще, наброшенном поверх белого халата, возникла перед его взглядом в следующую секунду — или время провалилось в дыру, или его разбудил шум в кабинете, он тряхнул головой и услышал голос Мейдена:
— Дорогая госпожа Ван Карстен, посмотрите внимательно на эту фотографию… вот на эту, на экране…
— Это он, — решительно заявила госпожа Ван Карстен, обойдя стол и вглядевшись в изображение. — Так я и видела его — со спины, точно он.
— Он? — переспросил Мейден, показывая на сидевшего на стуле Манна, еще не вполне пришедшего в себя после короткого тяжелого сна.
— Он, — твердо повторила госпожа Ван Карстен, глядя теперь не на фотографию, а на Манна. — Я видела его в больнице и прежде, не только сегодня.
— Ваши коллеги, — сказал Мейден, — я, конечно, вызову каждого, но, как вы думаете, они тоже опознают этого человека на фотографии?
— Естественно, — с легким превосходством улыбнулась госпожа Ван Карстен. — Мы говорили между собой, сравнивали: синяя рубашка, черные брюки, волосы ежиком, у нас хорошая профессиональная память…
— Безусловно, — буркнул Мейден. — Спасибо, госпожа Ван Карстен, я вас больше не задерживаю…
— А потом мы немного поговорили, — сказал Манн. — Если честно, я ни слова не помню из того, что говорил сам. А Мейден…
— Вы думаете, он поверил? — нетерпеливо спросил Ритвелд. — Поверил в то, что мы живем в мозаичном мире…
— Не знаю, — сказал Манн. — Понятия не имею. Когда вернулся сержант, отвозивший медсестру в больницу, Мейден сказал: «А теперь отвези этого. Куда скажет». Я сказал — сюда.
— Вы думаете, шеф, он оставит вас в покое? — с тревогой спросила Эльза.
Манн пожал плечами.
— Пятый час, — сказал Ритвелд, поднимаясь. — Вы как хотите, а я еду домой. Устал смертельно. Эльза, Эдуард — вы остаетесь?
— Едем, — сказал Эдуард. — Мне в восемь на работу. Может, успею час-другой подремать. Эльза, попроси шефа, чтобы дал тебе на сегодня отгул.
Эльзе хотелось остаться. Ей хотелось сидеть на диване и держать голову Манна на коленях. Ей хотелось, чтобы муж помолчал, и еще ей хотелось, если уж время существует только в нашем сознании, изменить собственные воспоминания так, чтобы в них не осталось ничего от скоропалительного замужества и чтобы можно было вернуться лет на пять в прошлое, когда…
— Едем, — сказала она.
Манн с Кристиной остались вдвоем, и странным образом оказалось, что им нечего сказать друг другу. Кристина постелила Манну на диване, он скинул обувь и почему-то постеснялся стянуть с себя брюки, так и улегся одетым, хотел подвинуться, чтобы Кристина могла прикорнуть рядом, но не успел — то ли заснул, то ли переместился в какой-то иной кадр бесконечной ленты, изображавшей все возможные варианты его прошлого и будущего.
Он сидел в своем кабинете, за дверью Эльза что-то втолковывала очередному посетителю, а перед Манном в кресле устроился старший инспектор Мейден и говорил с мрачным видом, глядя не на собеседника, а в пространство над ним:
— …И получается, Манн, что теряет смысл всякое детективное расследование, вы понимаете это или нет?
— Я-то понимаю. Вы тоже?
— Знаете, Манн, почему я стал полицейским? Хотел справедливости? Бороться с преступностью? Приключений на свою голову? Дать выход собственной агрессивности? Чепуха, все это мне и в голову не приходило. В семьдесят шестом… Я окончил школу и думал, что мир вокруг такой зыбкий… Никакой определенности, а я хотел твердо стоять на ногах. Знать: вот это произошло по такой-то причине, а это случилось потому-то, и следствием этого будет то-то…
— Детективное расследование позволило вам отыскивать конкретные причины, связывать их с результатом…
— Да, и мир становился понятным, потому что передо мной лежало законченное производством дело, в котором, в отличие от окружавшей меня реальности, не оставалось темных мест, непроясненных ситуаций…