— Кто убил Веерке, старший инспектор? Кто оставил его отпечатки пальцев? Кто закрывал и открывал окно в его комнате? Куда исчезли очки Кристины? Почему в ее комнате появилась лужа воды из Мертвого моря? Кто послал мне факс? Кто сделал фотоснимок? Как описание убийства оказалось в книге девятилетней давности? Почему отрывок из книги мы нашли в колонне? Кого, черт возьми, видели в больнице? Меня или Веерке? Что это было, в конце концов? Убийство? Самоубийство? Если мироздание — это бесконечный пазл, бесконечные кадры фильма, который мы сами складываем в своем сознании, то ответ на все вопросы существует, и он очевиден. Густав Веерке. А если, старший инспектор, принять вашу версию, то ответов столько же, сколько версий, версий столько же, сколько мотивов, связать все вместе невозможно…
— Связать можно, — произнес Мейден, глядя в потолок. — Нет доказательств, это так.
— Против кого?
— Против вас.
— Вы все еще считаете, старший инспектор… — пораженно сказал Манн.
— У меня нет другого выхода. — Мейден поднялся. — Я хочу жить в устойчивом мире. В мире причин и следствий. Я найду доказательства, Манн. Мы продолжим разговор — надеюсь, не в этой комнате.
Манн тоже поднялся, он не мог смотреть Мейдену в глаза, это были глаза больного человека. Человека, не желающего расставаться с иллюзией. У Манна иллюзий не осталось.
— Да, — сказал он, — я понимаю, что обречен. Какой-то из бесконечного числа элементов пазла содержит нужное вам доказательство. Сейчас его нет в вашей причинно-следственной цепочке. Но вы будете перебирать кадры и, возможно, быстро, а возможно, через десять лет найдете этот элемент, вставите его в свою картинку, и ваш пазл сложится, причины сойдутся со следствиями, и вы арестуете некоего Манна за убийство некоего Веерке.
— Да, — сказал Мейден твердо, — я это сделаю.
— Наверно, это будет другой Манн, и мне его жаль. Все улики будут против него, но в преступлении он не признается, потому что не будет помнить, что сделал то, в чем его будут обвинять.
— А вы помните? — ухватился Мейден за показавшуюся ему важной оговорку.
— Наверно, помню, — кивнул Манн. — Каждый из нас — вы, старший инспектор, не исключение — помнит все, что с ним произошло в его жизни, и все, что не произошло в этой жизни, но случилось в бесконечном числе других вариантов, и все, что еще не произошло, но случится или сможет случиться. Если это записано в пазле мироздания, значит, я должен это знать, чтобы иметь возможность выбрать. Эта возможность всегда при нас — выбор того кадра, того элемента пазла, куда мы перейдем и тем самым заставим время двигаться. От прошлого к будущему. От причины к следствию.
— В вашем мире, Манн, — сказал Мейден, — криминалистика не имеет смысла, а детективный жанр — фикция, игра воображения, не больше. Мой мир устойчив, причины и следствия в нем стоят на своих местах, и время движется из прошлого в будущее. Я остаюсь в своем мире, Манн.
— Вы надеетесь когда-нибудь найти убийцу Веерке?
— Я его знаю. Я надеюсь найти доказательства.
— Вас не смущают противоречия?
— В уголовных делах всегда множество противоречий. Я разберусь.
— Вот еще что, Манн, — сказал Мейден, подойдя к двери и обернувшись, — вы и ваша подруга… Кристина Ван дер Мей… не уезжайте из Амстердама. Я не ограничиваю ваши передвижения и деятельность в пределах города, но если вы уедете…
— Вы решите, что это признание, — усмехнулся Манн. — Не беспокойтесь, старший инспектор, мы с Кристиной не уедем. Я так понимаю, что мы обречены всю оставшуюся жизнь провести в Амстердаме.
— Ваша ирония неуместна, — раздраженно сказал Мейден и, выйдя из комнаты, хлопнул дверью.
Через секунду в кабинет заглянула Эльза.
— Все в порядке, шеф? — спросила она.
— Все в порядке, — сказал Манн. — Вопрос в том, что такое порядок.
— У Мейдена такой вид, будто он неожиданно ослеп. Чуть не спутал окно с дверью.
— Где-то и когда-то, — сказал Манн, — он их действительно спутал. Или спутает.
— Принести вам кофе, шеф?
— Эльза, — сказал Манн, — ты ведь не оставишь меня, если мы с Кристиной поженимся?
— Нет, — сказала Эльза, подумав. — Года три назад я бы попросила вас найти себе другую секретаршу… Сейчас, пожалуй, останусь. Вы довольны?
— Приходи с Эдуардом в гости, хорошо? Можете даже сегодня.
— К вам или Кристе?
— Не знаю, — сказал Манн, — как сложится пазл.
Он долго сидел перед компьютером и смотрел на фотографию: Веерке выглядывал на улицу, над ним нависла, будто дамоклов меч, оконная рама, а там, внизу, Криста, возможно, обернулась и посмотрела вверх. Увидела она в окне белое в ночи лицо Густава?