За неделю до отъезда раздался звонок. Андрей.
— Ты где была? — спросил он. — Я звонил.
— Очень много работы.
— Твоя мама говорила то же самое. А я болел…
— Как ты?
— Теперь намного лучше.
— Зачем ты позвонил?
— Хотел поблагодарить тебя.
— За что?
— За все… Отец избавился от Марьяны.
— Я очень рада за твоего отца. Но при чем здесь я?
Провожать Варвару в аэропорт поехал Арсений. До посадки на самолет оставалось полчаса.
Варя спросила:
— Это ты передал Андрею фотографии?
— Я, — просто ответил Арсений.
— Мужская солидарность?
— Не только.
— Спасибо тебе. Ты настоящий. Юльке очень повезло…
— И тебе спасибо.
— За что?
— Я боялся рассказывать раньше времени, но теперь уже можно. Мою кандидатуру утвердили на должность начальника химической лаборатории на американской табачной фабрике. Помнишь? «Почему бы тебе не отнести свое резюме в какую-нибудь приличную коммерческую биржу труда. Пусть подзаработают на тебе. Знаешь, как они закрутятся, если ты попросишь высокооплачиваемую работу. Каким-нибудь экспертом биохимической промышленности». Твои слова?
Варя просияла.
— Ты все помнишь…
— Будем прощаться?
— Будем. Только у меня к тебе еще одна просьба. — Варя вытащила из сумочки конверт. — Здесь мое согласие на развод со Стасом. Нотариально заверенное. Без претензий на раздел имущества. С этим заявлением он может развестись в любой момент. Мое присутствие будет необязательно.
Варя поднималась по трапу самолета одна. Ей было страшно и радостно одновременно. Там, куда она летела, у нее не было ни одного знакомого человека. Но там ее ждала новая жизнь. И ей казалось, что все еще у нее будет, и все еще впереди.
Ирина КОРОТКИХ
НА БОЛОТЕ КОМАРЫ
рассказ
— Спасибо, теперь я справлюсь сам. — Ричи взял из моих рук лопатку и присел на корточки около очередного приглянувшегося ему растения. — Отдохните, я совсем вас сегодня замучил.
— Ничего страшного. — Я выпрямился и посмотрел на свои перемазанные землей и зеленью руки. — Если надо, я всегда готов вам помочь.
— Спасибо.
Холодная вежливость Ричи, его неизменное «вы», хотя мы знали друг друга уже много лет, выводили меня из себя. Но помогать ему было все же лучше, чем слоняться без дела — а именно на это я в данном случае и был обречен.
В любой экспедиции, на любом освоении бывает группа, составленная, так сказать, по остаточному принципу. Она находится при звездолете и либо обследует его ближайшие окрестности, либо просто страдает от безделья. Бывают, конечно, случаи, когда им денно и нощно приходится оборонять корабль от не в меру любопытных представителей местной фауны, но мне в такие передряги попадать не приходилось, а рассказы о них звучали не очень правдоподобно. На пребывание в составе этой группы обычно, особенно в крупных экспедициях, обречены пилоты, остальные же могут попасть в нее лишь волею судьбы.
На этот раз нас осталось четверо. Я был радистом. Биолога-«нелюдя» Ричи оставили с нами, как я подозреваю, потому, что ни одна группа не захотела иметь в своем составе это молчаливое равнодушное существо. Внешне, однако, он почти не отличался от людей: невысокий, хрупкий, с белой кожей и мелкими незапоминающимися чертами лица. Только светлые волосы его, очень тонкие и вечно спутанные, как тина, имели у самых корней какой-то непривычный зеленоватый оттенок. По совместительству Ричи был у нас врачом.
Совсем по-другому выглядели наши пилоты, братья-близнецы Шарль и Франсуа, внешне совершенно неразличимые. Огромного роста, мужественно-красивые и неимоверно сильные, они были не учеными, а военными, и на участие в этой экспедиции согласились, скорее всего, только от отсутствия основной работы. Впрочем, сила близнецов была результатом не только постоянных тренировок: в могучей груди каждого из них билось два сердца.
Я оставил Ричи продолжать его ботанические изыскания и пошел к кораблю. До темноты было еще далеко, но уже чувствовалось приближение ночи: здешнее маленькое красноватое солнце медленно ползло к горизонту.
Планета оказалась до неприличия мирной, настолько, что мы спокойно могли работать без скафандров. Правда, и здесь были свои странности, но нам они оказались только на руку. Так, в среднеширотных районах обоих полушарий, почему-то только вблизи больших болот, располагались зоны с очень своеобразной фауной, не встречающейся больше нигде. Фауна эта была представлена единственным видом животных: крупными, с большую собаку, млекопитающими с короткими перепончатыми лапами и тупыми вислоухими мордами. Они были медлительны, неуклюжи и, конечно, не выжили бы, будь в этих местах хоть какие-нибудь хищники. Но все остальные твари, включая и птиц, упорно избегали появляться в окрестностях болот, и единственными естественными врагами животных, которые у нас условно именовались «свиньями», были комары. Причем врагами лютыми, поскольку «свиньи» были начисто лишены шерсти. Питались они всякой травой и благодаря своим лапам и широкому плоскому брюху могли спокойно шлепать практически по любой трясине.