— Ага, не нравится!
— Наши комары не кашляют, — отсмеявшись, заметил Франсуа.
— Наши крыльями пищат, — ответил Шарль, — а этот— черт его знает, чем. Ричи надо спросить, интересно.
— Комар кашляет — это что! Я в том году видел, как пауки сети сматывают, — вот это да! — Я встал и потянулся. — Пойду я все-таки.
— Подожди. Вон он! Вон он!
Я оглянулся. Комар, истошно зудя, вился над лежащей на спинке дивана рукой Франсуа.
— Хлопни его. — Шарль подался вперед, не спуская глаз с комара.
Франсуа поднял было вторую руку, но вдруг снова опустил ее.
— Пусть жрет. Ему тоже надо.
— Псих!
— Заодно узнаем, как они кусаются.
— Идиот! Мазохист!
— Но-но! Выражения!
Комар опустился на руку Франсуа, пискнул последний раз и замолчал, тыча в кожу остреньким хоботком. Размерами и цветом маленький кровосос походил на своего земного собрата и отличался только пропорциями — крылья подлиннее, ноги покороче, голова побольше. Комар перебрал лапками, раздвигая жесткие темные волоски на руке Франсуа и подбираясь поближе к вене. Маленькое жало, выбрав подходящее место, решительно воткнулось в кожу. Шарль несколько секунд наблюдал за ним, потом не выдержал:
— Дай хлопну!
— Подожди! — Франсуа второй рукой сделал отстраняющий жест. — Не трогай.
— Больно?
— Нет.
Я собирался уходить, но передумал, вернулся к братьям, присел на корточки и посмотрел на комара. Его вытянутое полосатое брюшко изнутри постепенно наливалось красным.
— Больно?
— Да нет же!
Комар выдернул жало. В месте укола тут же выступила крохотная алая капелька. Комар все еще сидел на руке, словно собираясь с силами.
А дальше все произошло в одно мгновение. Я оказался сидящим на полу от сильного толчка. Шарль замахнулся, чтобы прихлопнуть комара, Франсуа второй рукой поставил блок. Братья, сцепившись, с проклятиями свалились на пол, а виновник всей этой кутерьмы взмыл в воздух и с торжествующим писком исчез в коридоре.
Я вскочил и вцепился обеими руками Шарлю в плечо.
— Пусти его! Прекратите! Хватит!
Одно движение — и я отлетел, задохнувшись от сильного удара локтем в живот. Но этого мгновения оказалось достаточно, чтобы между братьями снова воцарился мир. Франсуа вырвался и отскочил, потом шагнул ко мне, помогая подняться. Шарль посидел недолго на полу и тоже встал, хмуро взглянув на меня.
— Сколько раз тебе говорить — не лезь? Убьем — не заметим.
— Пошли спать.
Мы с Шарлем направились к своим комнатам, а Франсуа, сказав: «Я сейчас», — повернул к входному люку. Шарль проводил его взглядом.
— Любимца своего пошел выпускать.
Завтракали мы на улице — при солнечном свете комары еще ни разу нас не побеспокоили. И тем неожиданнее для всех оказался раздавшийся вдруг решительный тонкий писк.
Первым его услышал Ричи. Он перестал жевать, отложил вилку и выпрямился, напряженно прислушиваясь.
— Ты чего? — спросил Шарль.
— По-моему, комар.
— А по-моему, глюки у тебя! — Шарль сунул в рот кусок мяса и стал жевать. — Психоз какой-то с этими комарами. Франсуа вон тоже вчера…
— Да, я знаю, он мне рассказал. Пожалуйста, не чавкай, не слышно!
Если бы подобное замечание сделал Франсуа, то немедленно последовала бы ругань, если не драка. Но от слов Ричи Шарль удивленно замер с открытым ртом, потом рот медленно закрыл, выпрямился и тоже положил вилку.
— Черт, а ведь правда пищит!
Комар вылетел из-за моей головы и уселся на стол перед Франсуа. Во мне возникла уверенность, что это тот самый, вчерашний.
— Это тот? — спросил Ричи.
— Не знаю, мы же его не пометили, — отозвался Франсуа, глядя на комара.
— Тот небось в болоте размножается, — фыркнул Шарль. — А это новый прилетел дураков искать.
Комар перелетел на лежащую на скатерти руку Франсуа, но кусать не стал, а пробежал по ней, путаясь в волосах, от кисти до локтя, потом взлетел, пересел на плечо, пискнул пронзительно в самое ухо, отчего Франсуа сморщился и тряхнул головой, снова взлетел и закружился над столом, то отлетая в сторону болота, то возвращаясь назад. Некоторое время мы в недоумении наблюдали за ним, и вдруг меня осенило.
— Он нас зовет, — сказал я, сам еще не веря своей догадке.
Шарль фыркнул.
— У меня собака была, — мои сомнения быстро рассеивались, — она всегда звала меня точно так же: подбежит, а потом отходит в ту сторону, куда ей надо. Он зовет. Он же сказать не может.