— А там что? — продолжал допытываться майор. Вместо ответа Нолич подошел к нам, ухватил Ульяну за руку, оборвав одно из ее крестных знамений, и просто потащил за собой в глубь холма.
— Ой, мама! — запричитала Ульяна, упираясь.
Но Нолич крепко держал ее и продолжал тянуть. Ему, конечно, не удалось бы сдвинуть ее с места, но она вдруг покорилась, закрыла другой рукой глаза и, непрестанно поминая Бога, поплелась за вожаком. Мы с Сафьяновым стояли и смотрели, что будет. Ворона на плече Нолича судорожно взмахнула крыльями, но не взлетела и исчезла в песке вслед за его головой. Через секунду скрылась и Ульяна. Мы с Сафьяновым остались вдвоем.
— Эх!.. — махнул я рукой и нырнул в холм, нарочно пригнувшись, чтобы это произошло скорее. Инстинктивно зажмурился, но, почувствовав, что я уже «внутри», осторожно открыл глаза.
10
Я ожидал тьмы египетской, но ничего подобного не было. Вокруг стоял лес. Произошел очередной переход — из одного мира в другой. Я обернулся, пытаясь определить границу, которая отделяла этот лес от пустыни, но ничего особенного не увидел. Позади меня стояли деревья, оплетенные лианами, эти же лианы свисали поблизости и вдобавок проходили сквозь меня, чего сразу я не заметил. И в этом мире тоже мы были всего лишь призраками.
Невдалеке спокойно стоял Нолич, ожидая, пока все появятся. Ульяна, как и я, оглядывала все вокруг, не переставая, впрочем, плакать.
— Господи, да что же за напасти такие, — бормотала она, блуждая по лесу мокрыми и круглыми от страха глазами.
Сзади меня послышалась хриплая ругань, и прямо из воздуха, словно из-за невидимой перегородки, вывалился Сафьянов, закрывая голову руками. Он наткнулся на меня, вздрогнул, шарахнувшись вбок и растопырив руки в стороны, и осторожно открыл глаза.
— Е!.. Это еще что за хрень?
Заметив торчащую из своей груди ветку какого-то растения, похожего на папоротник, он попятился и тут догадался, что мы опять в призрачном мире.
— Снова здорово, значит, — плюнул он и тоже стал осматриваться.
Я решил поэкспериментировать и шагнул назад — в то место, откуда здесь появился, ожидая снова очутиться в пустыне. Но ничего не вышло — некая дверь, через которую мы попали сюда, оказалась закрытой, или просто я не умел ее открыть.
Было по-прежнему холодно, будто мы не покидали двора госпиталя, хотя вокруг нас царили джунгли. Я никогда не был в тропиках, но это было понятно по гирляндам тех же лиан и по буйной растительности вообще, неутомимо тянущейся вверх. Земля вместо травы была покрыта буквально ковром из всякой трухи — опавших листьев, веток и другого растительного гнилья.
Глядя вниз, я заметил, что мои ноги немного не доходят до земли и я как бы вишу в воздухе, хотя ощущаю под собой твердую почву.
Нолич повернулся к нам спиной, давая понять, что пора идти. Не разбирая дороги, прямо сквозь деревья и переплетения ветвей, он пошел вперед. Мы побрели за ним. Ворона на плече нашего проводника, как, впрочем, и мы, долго шарахалась в стороны, испуганно прядая крыльями, боясь задеть надвигающиеся на нее ветви, лианы, да и просто стволы деревьев. Мы тоже некоторое время инстинктивно поднимали ноги повыше, стараясь не зацепиться за какую-нибудь корягу, и пытались обходить деревья, но после уже шагали, как и Нолич, без разбору, по прямой. Если бы не наша прозрачность, плохо бы нам пришлось без ножа мачете, да и вообще: в лесу царил полумрак, и я чувствовал — не телом, а чисто визуально, — что тут было очень сыро.
Я заметил, что до нас не доходит ни единого звука из окружающего мира, мы были окружены словно вакуумом: ни голосов птиц, снующих вверху, ни шороха листьев — ничего не было слышно. Мы могли слышать только себя.
— Ого, там что-то есть, — вдруг сказал Сафьянов, и мы все увидели то, на что он показывал рукой: среди зеленой мешанины джунглей находилось какое-то сооружение. Несмотря на красноречивое выражение лица Нолича, дававшее понять, что нужно идти дальше, мы с Сафьяновым подошли ближе, чтобы рассмотреть диковинное сооружение, облепленное всевозможными растениями-вьюнами.
— Башня, что ли? — выдвинул предположение майор.
Без сомнения, это было творением человеческих рук. Из земли торчало внушительное каменное кольцо метра два в высоту и диаметром около десяти метров, служившее, по-видимому, фундаментом возвышавшейся над ним конструкции, уходившей с небольшим наклоном, словно всем известная башня в Пизе, высоко вверх и терявшейся в кронах деревьев. Конструкция эта была из какого-то металла и напомнила мне своим видом стальной гофрированный шланг для душа. От башни прямо-таки веяло древностью — каменное (но, скорее всего, бетонное) основание буквально вросло в землю, давая мне возможность убедиться в силе этого избитого выражения воочию. Кроме того, фундамент был весь покрыт мелкими трещинками и какими-то потеками, которые еле можно было разглядеть за накинутой на него зеленой цепкой сетью джунглей. Металл «шланга» был темен, но в местах соприкосновения краев гигантских колец, из которых и была сделана эта башня, зеркально блестел, из чего я заключил, что конструкция имеет некоторую степень подвижности, и мне показалось, что, с ходу назвав про себя это сооружение «шлангом», я попал пальцем в небо.