Звуков, присущих этому миру, по-прежнему не было слышно, но я смог увидеть, как дверца кабины стоявшей от нас дальше других машины-фургона открылась и оттуда медленно показалась чья-то голова в серой форменной шапке с козырьком, знакомой мне по тем же фильмам о фашистах. Из-под козырька на нас удивленно смотрели глаза худого и очень молодого оккупанта. Не отрывая от нас взгляда, он вылез из кабины, беззвучно захлопнул дверцу и, осторожно огибая сильно выдающийся вперед моторный отсек автомобиля, что-то произнес, обращаясь к нам. Нолич тоже заметил солдата, но уже отвернулся от него и, как и в джунглях, внимательно вглядывался в пространство вокруг нас.
— Мы здесь не одни, — не спуская глаз с солдата, сказал я, обращаясь к Сафьянову и Ульяне, разглядывающим развалины.
— Батюшки! — ахнула Ульяна, оборачиваясь.
— А вот и фриц, — буркнул майор, как видно, ожидавший этого.
Аккуратно поднимая кажущийся неестественно маленьким автомат, часто виденный мной в соответствующих фильмах, и целясь в нашу сторону, солдат на всякий случай застегнул верхнюю пуговицу серой новенькой шинели, поглядывая на красный халат Сафьянова. Он судорожно глотнул, отчего острый кадык на его шее прыгнул под подбородок, и опять что-то сказал. Мне почему-то стало неловко перед ним, и я, все так же глядя на него, развел руками — мол, не понимаем мы тебя, но сочувствуем. Сафьянов попятился назад, оглядываясь на Нолича, и тихо произнес:
— А он того… Тоже прозрачный, что ли? Стрельнет еще…
После чего, поняв, что солдат смотрит на него, пошарил по себе глазами и, вдруг охнув, стал судорожно стаскивать с себя халат. Поняв его испуг, я сказал как можно спокойнее:
— Бросьте, майор. Они все равно вам ничего не сделают. Ведь вы призрак.
Настороженно глядя на солдата, который нерешительно замер на месте, Сафьянов глухо буркнул, отбрасывая халат в сторону:
— Не твое дело. Жарко мне, понял?
— Пошли, — вдруг сказал Нолич, не глядя на вояку с автоматом, и двинулся мимо чаши фонтана вперед. Мы привычно последовали за ним. Немец окончательно растерялся и поплелся за нами следом, продолжая что-то говорить, потрясая автоматом.
Сафьянов в спортивных штанах и белой майке напоминал теперь типичного соседа по лестничной клетке, вышедшего за субботней газетой к почтовому ящику. Он продолжал изредка опасливо оборачиваться на нашего недотепистого преследователя, ожидая от него чего-нибудь нехорошего.
Нолич вел нас не к воротам КПП, которые виднелись через развалины в глубине парка, а чуть правее, мимо главного входа госпиталя, к деревянному забору, опоясывающему территорию. Вчера еще я бродил по этому парку, и тогда забор был из стальных высоких прутьев. Мы миновали торец здания, и нам открылся вход в красное здание.
Напротив подъезда стоял еще один грузовик-фургон. Вокруг суетились солдаты в немецкой форме, на некоторых из них были белые халаты. Они выгружали из фургона носилки с лежащими на них перебинтованными страдальцами. Рядом с грузовиком ожидая, когда займутся ими, понуро стояли и сидели на бордюре дорожки легкораненые. Чуть поодаль, наблюдая за разгрузкой, стояла группа солдат, возглавляемая щеголеватым офицером.
Я поминутно оборачивался на нашего преследователя, и мне показалось, что он сделал вид, будто конвоирует нас. Он пошел за нами на некотором отдалении, деланно небрежной походкой, держа автомат, как и положено конвоиру, и что-то прокричал стоявшему офицеру. Все, кто находился возле фургона, обернулись в нашу сторону. Я успел восхититься находчивостью солдата, и тут события стали стремительно разворачиваться.
Можно было быть уверенным в том, что в радиусе нескольких километров вокруг не было никого, кто выглядел бы более экстравагантно и нелепо, чем мы.
Впереди, будто не замечая ни немцев, ни их фургона, шел Нолич в серой штормовке с вороной на плече, за ним, почти наступая ему на пятки, семенила Ульяна, боявшаяся даже мельком взглянуть на солдат и делавшая вид, что никого не замечает. В шаге от Ульяны, зябко обняв себя за голые плечи, тревожно и испуганно косясь на застывших оккупантов, торопливо двигался майор Красной Армии Сафьянов. Немного отстав, я замыкал шествие в своей джинсе и кроссовках на босу ногу.
Если Ульяна в белом халате и косынке была похожа на медперсонал (что и было на самом деле), то все остальные выглядели не то чтобы подозрительно, а просто вызывающе, угрожая авторитету третьего Рейха и фюреру лично. Офицер, недоуменно тараща глаза, что-то сказал, обращаясь к нам. Я хотел было ему ответить, но, вспомнив, что это бесполезно, да и не желая его еще больше пугать, промолчал.