Меня заметили, люди поплыли ко мне.
Первым ко мне подобрался командир тральщика.
— Нашел? Живы? — напрягая голос изо всех сил, спросил он меня.
— Ты что, слепой? — в свою очередь разорался я. — Хватай быстрее! Держите, может быть, они живы.
Матросов подхватили у меня из рук.
— Сколько там их должно быть? — спросил я.
— По списку — восемнадцать, налицо — шестнадцать; двое — в госпитале, — отрапортовал Кононов. — На воде — пять…
— С этими? — спросил я.
— С этими — семь. Давай я занырну.
Я покачал головой, включился в аппарат и снова ушел на глубину.
Я поднял еще двоих и передал их Кононову. Я надеялся увидеть спасательное судно или зависший над нами вертолет, но их не было.
«К холоду привыкнуть нельзя». Я уже не чувствовал ни рук, ни ног. Голова плохо соображала, что делает тело. Я понимал, что в любой момент могу потерять сознание, и тогда меня бы ничто не спасло. Но воздух в акваланге еще был, а на глубине среди груды металла лежали люди. Возможно, они еще были живы. Я снова пошел к утонувшему тральщику.
Я достал еще двоих из тральщика и стал подниматься. И здесь почувствовал, что воздух из аппарата стал поступать очень плохо. Пришла пора переключаться на резервный запас воздуха. Я стал дергать «грушу» включения резервной подачи воздуха, но она не поддавалась, где-то ее заклинило.
«А я еще «отлично» им поставил за содержание водолазной техники…» — механически и с обидой подумал я.
Аппарат не подавал воздуха, руки у меня были заняты людьми, и неизвестно было, живы ли они, а наверху был воздух.
Там был воздух, было солнце, там была жизнь.
Там были Марго и мои родители.
Там были тусовки с друзьями и вкусная мамина пицца.
Там были походы на футбол и в театр.
Французский коньяк и книги…
Мои еще не рожденные дети и мои еще не написанные песни…
Прогулки по Арбату…
Обжираловка в «Макдаке»…
Улыбки женщин…
Я выпустил матросов из рук, и они медленно стали опускаться в глубину. Я быстро сорвал с себя аппарат и груз, и они отправились вслед за матросами, туда же последовал и фонарь. Больше он мне был не нужен.
Я стал подниматься наверх и, когда вдохнул воздух, понял, что такое счастье. Счастье — это возможность дышать.
Спасателей еще не было.
— Воздуха не хватило, не дошел я… — соврал я Кононову. — Что тут у нас?
— Ты конечностями шевели, — вместо ответа сказал он. — Будет катер, должен быть… Мне помирать нельзя, у меня жена скоро рожает…
А потом я осознал себя на горячем песке какого-то огромного пляжа. Кругом лежали красивые загорающие люди, женщины улыбались и говорили красивыми грудными голосами. Пляж обрамляли кипарисы и пальмы, вдалеке виднелся небольшой белый город.
«Крым, — подумал я. — Или Сочи…»
Ко мне подошел негр в белой одежде.
— Ваш виски, сэр, — сказал он.
«Нет, не Сочи, — подумал я. — Заграница какая-то…»
У виски почему-то был вкус молдавского коньяка. Я встал и потянулся. Захотелось окунуться.
— Вы умеете играть в нарды? — услышал я рядом женский голос.
Я обернулся. Загорелая блондинка «топлесс» держала в руках маленькую досочку нард и обращалась именно ко мне. Досочка была пластиковая, светло-розового цвета, у меня дома была точно такая же.
— Конечно, — сказал я.
Мы опустились на песок, открыли доску, расставили шашки.
— Не спать! — услышал я рядом знакомый голос. — Будет катер! Не могут нас здесь бросить!
Я попытался вспомнить, чей это голос, и не смог.
Я объяснил блондинке правила игры, потом мы стали играть пробные партии. Голая грудь женщины отвлекала меня, я делал неверные ходы и постоянно проигрывал. Она радостно смеялась.
Потом мы захлопнули доску.
— Я живу вон в том белом домике, — сказала блондинка и показала, в каком именно. — Приходите вечером, часов в девять. Поиграем еще.
— Не премину навестить вас, — галантно ответил я.
Она снова рассмеялась, подхватила соломенную сумочку и побежала по раскаленному песку.
До вечера еще было много времени. Я решил поспать, чтобы вечером и ночью во время любовного свидания быть в форме и в полной мере проявить страсть и мужскую силу.
Я удобнее лег на песок и закрыл глаза.
— Не спать! — снова услышал я знакомый голос и снова не вспомнил, чей именно. — Вижу катер! Катер идет!