— На тебе что надето?
Короткий смешок, потом снова без раздражения:
— Пижама в цветочек.
— В какой цветочек?
— В голубенький.
— Погоди, представляю… Так, хорошо… Представляю дальше… Мысленно пижаму снимаем и… Мне нравится.
Снова короткий смешок и встревоженный голос:
— Случилось что?
— Ничего. Я хотел только услышать твой голос, — сказал я. — Ты такая милая.
— Меня все это так огорчает, — сказала она, — тебе, наверное, тяжело.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я.
— Мне сказали, у тебя с отцом не все хорошо… И невеста тебя бросила… И на службе как-то не так…
— На службе все так. А остальное пустяки, дело житейское, как говорил один литературный персонаж с пропеллером в заднице. А его я убью.
— Кого? — испуганно спросила Светлана.
— Ее нынешнего.
— И после этого Маргарита помчится к Мастеру…
— Это уже не важно.
— Нельзя ли тебе чем-нибудь помочь? — спросила она вполголоса.
— Да, — ответил я, — приходи и сжалься надо мной.
— Зайду как-нибудь.
Мне даже стало жутко при мысли, что она и впрямь последует моему зову.
— Приходи, — сказал я. — Треснешь меня крышкой рояля по голове. Вправишь мне мозги. Только рояля у меня нет. Придется за этим к тебе идти.
— Заходи. Давно тебя не видела.
— Зайду. Через несколько дней. Если доживу. Я мерзавец, но у меня есть оправдание — мне ужасно плохо, так плохо, что и не передашь.
— Я сделаю пиццу и салатов настрогаю…
— Я давно тебя хотел спросить.
— О чем?
— Ты почему замуж не выходишь?
На том конце провода повисла тишина. На самом деле я, конечно же, не собирался выяснять подробности ее личной жизни, пошутил глупо. К слову пришлось, как в том анекдоте про ковбоев. Какое мне дело до ее личной жизни? Я со своей не могу как следует разобраться.
— Светка!
— Что?
— Ты где?
— Здесь…
— А чего молчишь?
— Думаю.
— О чем?
— Над вопросом твоим, почему замуж не выхожу.
— И почему же?
— Тебя люблю.
Теперь замолчал я, осмысливая ее слова. Потом глупо спросил:
— Давно?
— Давно, семь лет почти…
— С какого времени?
— Когда встретила тебя у Пушкина. Ты стоял в папиных флотских брюках и флотских туфлях. Наверное, она не пришла; ты стоял такой грустный.
Я напрягся, но не вспомнил. Мало ли раз мужчина ждет у Пушкина, а она не приходит. Я расстроился еще больше. Не следовало ей так вдруг рассказывать мне. Нельзя возвращать ушедшие мгновения и нельзя рассказывать о них другим… Не надо тревожить ушедшие мгновения, не надо их воскрешать.
Потом я спросил:
— А чего молчала?
— О любви должен говорить мужчина.
— О любви должен говорить тот, кто любит… У тебя же были романы: Ваня этот, мент, и Ефим этот поганый…
— Он не поганый. Но действительно, все не то…
— Я тоже не то… Ты мою коллекцию компактов видела?
— Видела, слушала.
— Оставляю ее тебе.
— А ты что, уезжаешь?
— Уезжаю…
— Далеко?
— Далеко…
Меня снова стал душить ком в горле, и я повесил трубку.
«Битлы» запели «Она уходит из дома», и я подумал, что мне тоже пора. Меня всегда расстраивала эта песня. Я представлял утро, осень, дождь, совсем молодую девушку, которая убегает из дома от своих родителей. «Куда ты, дурочка? — всегда думал я. — Иди домой, в тепло. Ляг, поспи, все плохое пройдет».
Не всегда проходит. Не скроешься в доме, где ты совсем один, где нет любви и тепла.
Депрессия по-прежнему мучила меня, но я сроднился с ней так же, как с мыслью о смерти. «Макаров» лежал на столе, прикрытый «Комсомольской правдой». Скоро мне предстояло им воспользоваться.
Я знаю, что произойдет после моей смерти.
Мать будет плакать и уверять, что она, мол, единственная, кто понимал меня. Скорее всего, это правда, но это мне не помогло. Всю жизнь она считала и будет считать, что я очень одаренный юноша, но, к сожалению, очень чувственный и, к сожалению, совершенно недисциплинированный.
Кадочник заговорит обо мне как о «распространенном человеческом типе», лишенном «всякой социологической последовательности».
Полбеков расплачется искренне и горячо, он будет потрясен до глубины души, хотя и слишком поздно.
Светлана так зарыдает, словно она моя вдова; ее будут мучить угрызения совести из-за того, что она не почувствовала мое состояние и не пришла ко мне сразу.
А Марго просто не поверит, что меня нет в живых… Она уйдет от своего любовника, начнет звонить по телефону ко мне домой и требовать, чтобы мать сказала ей правду, где я нахожусь. Напрасно.