Но мало того, что его помяли возвращавшиеся от врат праведники — так еще и отчитало начальство. Не лезь, мол, не в свой отдел, тем паче в свободное от работы время, занимайся христианскими душами, а по иудейские и без тебя хватает ангелов, умеющих правильно трактовать строки Талмуда и верно применять принципы обхождения подобных трудных случаев по своим торным дорогам.
Словом, Азаилу сделали крепкий нагоняй, после чего выперли из палаты как не справившегося с собственным чрезмерным прилежанием и снова отправили на должность курьера, в каковой он и пребывал с середины 15 века и вплоть до самого последнего времени. Пока и оттуда его не погнали, буквально несколько минут назад — о чем Азаил и рассказывал мне в качестве необходимого предисловия, одновременно отставляя пустую бутылку из-под портера, печально вздыхая и горестно помахивая крыльями — в том числе и для равновесия, ибо сидел он на подоконнике, на каковой и приземлился четверть часа назад.
Как и почему бывший ангел избрал для изложения своей душещипательной истории именно меня, осталось тайной за семью печатями.
Несколько дней назад, одним жарким летним утром, пока я стоял в кухне, дышал свежим воздухом у распахнутого окна и пил пиво, по обыкновению размышляя о горнем, совсем неожиданно вышеозначенный ангел попросту грузно плюхнулся передо мной на подоконник, тем самым едва не доведя меня до нервного приступа. А затем, пользуясь моим бессловесным и бездвижным состоянием, продолжавшимся последующие несколько минут, без спросу взял из холодильника бутылочку портера, заготовленную заботливо на вечер, выпил за один присест и, положив руку мне на плечо, несколько раз встряхнул, выводя из транса. После чего изволил вежливо представиться. И начал повествовать.
Закончив же с необходимым и только что изложенным мною предисловием и вынув из холодильника вторую холодную бутылочку, приступил к основной части своего рассказа. К тому, за что его выгнали из небесной обители вот надысь, турнув с такой силой, что затормозить он успел, по его собственному признанию, только перед моим окном на десятом этаже.
Последнее его задание «сверху» не было ни сложным, ни примечательным — подобных поручений Аза-ил получал за последние пять веков немало. Но исполнял он их с каждым разом все хуже, откровенно ленился и разве что не бастовал. Перспектив на той работе не было уже никаких, а обструкции устраивались по малейшему поводу. В таких условиях даже ангел начнет нервничать и портачить. Или не укладываться в крайние сроки, что в любом случае приводит к одному результату — новому нагоняю. Что только вредит работе, что приводит… Ну, думаю, нет нужды продолжать.
В последний раз Азаилу поручили разыскать одного молодого человека, подающего надежды на попадание «наверх», по выражению коллег по работе, как ни прискорбно это звучит, довольно скорое. Впрочем, прискорбно это может звучать для нас, грешников, цепляющихся за земную юдоль именно потому, что небеса нас могут интересовать разве что с академической точки зрения. И чаще всего смотрим мы ввысь, чтобы разглядеть созвездие, которое мы считаем своим согласно гороскопу, или же, для агностиков — заметить в покровах тьмы звездочку МКС, быстро перемещающуюся по небосклону, а никак не райскую обитель. А вот тот молодой человек, вероятно, уже мог. Правда, ему в тот момент было не до подобных мысленных экзерсисов; он и понятия иметь не мог, что «наверху» кто-то подвел черту под его существованием, утвердился в благочестии и богобоязненности и решил подвергнуть почетному испытанию, которое должно утвердить высокие претензии сего смертного. А с целью этой проверки послать ангела, долженствующего задать один-единственный вопрос молодому человеку и подождать с ответом в течение разумных пределов времени, скажем, двух-трех минут. После этого испытание будет считаться завершенным, итог подведенным окончательно, а о сроках отправки молодого человека на небеса будет согласовано чуть позже.
Для выполнения задания под руку подвернулся как раз Азаил, ему выписали наряд и отправили на землю. Как рассказал мне мой крылатый собеседник, еще в небесной канцелярии, заполняя необходимые формы, он восьмым чувством ощущал, что поручение это выйдет ему боком, — а восьмое чувство, надо сказать, его ни разу не подводило.