— Кто знает? Да мне плевать как, если честно! Завтра узнаю. Но судьбе я уже благодарен за одно то, что мне дали шанс лицезреть это чудо. Посмотри!.. Вот они, Семена жизни… Кто бы мог подумать, что природа все-таки сумеет воплотить в реальность свой замысел? И какой замысел! Воистину, неисчерпаемы ее возможности, безграничны устремления и благородны цели, и я безмерно счастлив, что убедился в этом воочию!..
Утром, едва продрав глаза (снилось черт-те что, и неудивительно, ведь не каждый день, вернее, ночь, сталкиваешься лицом к лицу с таким), я поспешил к Андреичу и нашел того в саду, в беседке, грустного и какого-то потерянного.
— Присаживайся, Евгений.
Я сел, покосившись на влажное обширное пятно в центре. Здесь, очевидно, и лежал тот самый таинственный перевозчик, которого ночью я сначала принял за лошадь, а потом за бегемота.
— А где?.. — я посмотрел на сарай с прикрытой дверью.
— Улетели, — вздохнул Андреич и полез за «Примой»; закурил, на миг окутавшись прозрачно-синим облаком, и подпер кулаком бороду. Солнце просвечивало сквозь листву; у кого-то из ближних соседей играл магнитофон — Пугачева вовсю распекала мадам Ерошкину. Все было как обычно, но сердце отчего-то непроизвольно сжалось.
— Улетели? Как? Когда? — Не то чтоб я не поверил, а только пришло то дурацкое чувство собственника: как же, мол, без меня? Почему не известили? Кому теперь жаловаться?
— На своем перевозчике и улетели, примерно через два часа после того, как мы разошлись, — обстоятельно, по порядку, доложил Андреич, и я понял, что думает он совершенно о другом. — Клетку с детишками забрали, флягу загрузили, за помощь поблагодарили, в перевозчик просочились и… улетели. Рано утром, солнце еще не взошло.
— Флягу? — переспросил я растерянно и тут же припомнил, как он ее разделывал, матерясь. — А что в ней?
— Рыбки там были, — грустно ответил ветеринар. — Я им воду колодезную подогрел и туда, еще в первый день, когда Тузька только рожать начала. То есть сеять.
Еще и рыбы?! Ох, мама!
— В общем, все, Жека, нету их больше, дальше они полетели. Вселенная-то безгранична, а королева… — он вздохнул. — А королева одна.
Андреич подавленно замолчал, забыв про сигарету. Дым ленивой струйкой кучерявился вверх, растворяясь в утренней свежести.
Погрустнел и я. Тузька с огромными карими глазами, живая мягкая игрушка, никого бы не оставила равнодушным, что уж говорить обо мне, а тем более об Андреиче, который к тому же и в роли акушера выступал? Да и охранники ее казались мне сейчас вполне милыми, симпатичными ребятами. И я остро пожалел, что, как последний кретин, отправился домой спать, решив, что ничего особенного более не произойдет, а утром продолжим. Вот и продолжил… Но кто же знал, что эти Сеятели улетят так внезапно?
— Но они мне кое-что оставили, — вдруг сказал Андреич, оживился, выбросил угасшую сигарету и поднялся. — Пошли посмотрим!
И направился к сараю. Я, предчувствуя необычное, следом за ним. Сарай со вчерашней ночи стал для меня олицетворением ящика Пандоры.
Там ничего не изменилось, только лист пластика убран да исчез тазик с отходами. Андреич включил свет, подошел к тому месту, где стояла клетка с «детишками», нагнувшись, что-то взял и повернулся ко мне. И я ахнул. Он держал ту самую корзинку, куда сложил яйца. А потом убрал ватник, и я ахнул еще раз.
В корзинке лежали яйца. Некоторые светились изнутри, некоторые поблескивали и искрились, как елочные украшения на свету, — ничего подобного вчера не наблюдалось, а сверху лежало…
— Тузька мысленно, образами, передала, что это подарок нам, в смысле, людям. Здорово, правда?.. Знаешь, в последние часы я стал понимать ее как-то… по-домашнему, так у меня с ныне покойной женой было — с полувзгляда, с полувздоха.
Он замолчал и как-то неловко, неуклюже приобнял корзинку, затуманенным взором оглядывая ее содержимое. Молчал и я. Просто вдруг подумал, кто же из этих яиц вылупится, когда придет время?
Особенно из того, что лежало сверху. Огромного и черного.
КТО?
Список произведений,
опубликованных в журнале «ИСКАТЕЛЬ»
в 2005 году
Январь
Буянов Николай И тогда повелел Македонский повесть
Амнуэль Павел Тайна шести картин повесть
Шаров Кирилл Победитель рассказ
Февраль
Ивахненко Андрей Последний контракт роман