У меня был коварный план по завоеванию его сердца. Планировалось, что на день рождения мама накрутит мне кудри, я приду в новом платье – глаз будет не отвести. Еще и торт принесу, который мама испечет. Иван посмотрит на меня красивую и все поймет без слов.
Но план провалился. Накануне важного дня у нас в школе был медосмотр. Пухлая тетя-врач слушала наши легкие: дышите – не дышите. Язык, шире: аааааа. Другая измеряла нам вес и рост, записывала в тетрадочку и сокрушалась над некоторыми: кожа да кости! После всего этого нам смотрели волосы и кожу: вдруг у кого подозрительная сыпь?
– Нин Поликарповна, посмотрите сюда.
Надо мной склонилась голова пухлой тети-врача. Сердце забилось, вспотели ладошки. А дальше – мрак!
Из школы меня забирал папа. Говорил, что педикулез – это не страшно, что три дня дома посидишь – и все будет хорошо. Вечером мама вычесывала мокрые волосы. Выговаривала мне: что, мол, все дело в заколках и расческах чужих. Меняем их друг у друга, еще бы трусами поменялись. Грозилась отстричь косы и сделать мне стрижку под горшок. Рыдающая я сидела на табуретке и не понимала, от чего мне больнее. От того, что мама выдирает мне колтуны и ищет вшей. Или от того, что целых три дня я проведу дома и Иван не увидит меня в кудрях и нарядную.
Одно утешало. Ивана домой тоже отправили – блондин оказался вшивым.
Ирина Костарева
Писательница, редактор просветительского проекта Arzamas. Родилась в поселке Приволжском в Тверской области. Автор романа «Побеги» (2025). Публиковалась в журналах «Прочтение» и «Дружба народов». Дважды становилась участницей индивидуальной резиденции «Переделкино». Там же был написан рассказ «Химера».
Химера
Кристина прилетела в полдень. Когда она выходит из здания аэропорта, ее лицо обдувает теплый ветер и нос улавливает смолистый запах кипарисов. На улице плюс восемнадцать, а то и все двадцать, но активный туристический сезон начнется только через месяц. На парковке ее ждет трансфер. Водитель пририсовал к табличке с именем улыбающуюся рожицу. Он удивляется, что у нее один рюкзак. Она удивляется черному минивэну. Такая большая машина для нее одной. Вот это сервис.
Свернув с автострады, он везет ее по серпантину, где с правой стороны – глухая стена серых скал, а с левой открывается вид на распластавшееся внизу безупречное море. Не все дороги красивые, даже если они ведут к красивым местам, но эта как раз из таких. Кажется, что и укачивает не от виражей, а от пейзажа.
Иногда Кристина ловит свое отражение в зеркале заднего вида. Темные волосы, карие глаза, высокие скулы. Только на веках темнеют некрасивые синие пятна – последствие инъекций гиалуроновой кислоты, которые она делает, чтобы избавиться от гусиных лапок. Она прощупывает кожу под подбородком и на шее. Неделю назад сделала дорогую и болезненную процедуру, которая должна стимулировать выработку коллагена.
Спустя полтора часа машина привозит ее к отелю. Дорожка вымощена мелким камнем и оформлена цветами. Тугие стебли стрелиции клонятся под своим весом. Ее цветы с острыми длинными лепестками, оранжевыми и фиолетовыми, так похожи на живых существ, что, скорее всего, у них есть разум, чувства и прочие интересные мутации, а быть съеденным таким цветком, наверное, даже приятно.
После регистрации консьерж ведет Кристину к маленькому белому дому в апельсиновом саду. Показывает комнату и объясняет правила.
– Мы дали вам другой дом, не тот, что вы бронировали, – извиняется он, – но не переживайте, этот ничуть не хуже. У нас нашествие слизней, и мы еще не везде от них избавились.
Одна и та же улитка вырабатывает разные типы слизи, вспоминает Кристина, слизь из ноги улитки содержит много кальция, а в той, что из спины, много коллагена и гиалуроновой кислоты. Улиточную слизь используют в косметологии. Ее добывают от живых улиток.
Когда консьерж уходит, Кристина достает из рюкзака и раскладывает по полкам вещи. Спать совсем не хочется, и, обновив санскрин на лице, она идет прогуляться.
В поселке две дороги. Одна проходит через частный сектор, вторая тянется вдоль пляжа. Здесь много закрытых отелей и хостелов. Беспризорные кошки снуют по пустым верандам. Сухая листва набилась в углы. Ветер теребит грязный брезент, из-под которого, как кости, торчат сваленные в кучу шезлонги. Без людей это место выглядит ненормальным.
На пляже совсем другой вид. Здесь растут красивые пинии. Эти деревья застали античный мир и древнюю Ликию, думает Кристина. Римские легионеры брали лакомые семена пинии в походы и принимали их для повышения потенции. Смолотые в порошок зерна лечили ожоги и заживляли раны.