Наконец она расстилает полотенце. Снимает кофту. Густо мажет плечи и руки санскрином. Растирая крем по коже, она снова вспоминает бывшего любовника. Как он просовывал пальцы в складки на ее животе. Как утюжил пальцем морщину между бровями. Как оттягивал обвисшую кожу под мышками. Она прочитала, что этот дефект называется крыльями летучей мыши.
Чтобы отвлечься, она достает книгу, но страницы такие белые, что она жмурится.
Она закрывает глаз, чтобы не видеть, но вместо утешительной темноты возникают пульсирующие красные пятна. Ей нужно к чему-нибудь прикоснуться, и она берет один из маленьких камешков. Он серый, невзрачный, но именно такой ей и нужен. Сомкнув его в ладони, она ложится на полотенце, кладет кулак под голову и ненадолго засыпает.
У нее лоб горит или это чье-то горячее дыхание? Она слышит, как над ней пыхтит зверь, и, открыв глаза, видит перед собой большую коричневую морду. Кристина не может пошевелиться. В ужасе смотрит на блестящий черный нос, что почти касается ее лица. Она чувствует напряжение в шее, чувствует напряжение в позвоночнике. Она не может смотреть, закрывает глаза, сдается. Она растекается по полотенцу, готовая к смерти, как вдруг пес, радостно причмокнув, принимается лизать ее щеки, и, мгновенно откликнувшись на эту ласку, Кристина включается в игру, ласкает собаку, называет ее милой, маленькой, хорошей. От радости собака трясет головой, и ее низко нависшие брыли мотаются из стороны в сторону. Бульдожьи щечки, сказал косметолог в один из визитов.
Вернувшись в отель, Кристина регистрируется на утренний рейс, проверяет, во сколько заходит солнце, отсчитывает час и ставит будильник на это время. Когда мама звонит ей, чтобы узнать, как дела, она отвечает, что все в порядке и она хорошо отдохнула. Отложив телефон, она ложится подремать, ей снится череда путаных сновидений с гусями, утками, летучими мышами и другими животными и птицами, у которых есть перепонки.
Солнце медленно тает, расплавленное горизонтом. Пока небо внизу еще не темное, над деревьями мечутся розовые всполохи, но скоро они гаснут, и все становится сначала синим, а потом черным.
Не без усилий взойдя на гору, Кристина, насколько может, осматривается. Тут и там из камней вырываются маленькие языки. Некоторые очаги окружены откуда-то взявшимися людьми. Они жарят над огнем насаженные на шпажки маршмеллоу. Они слушают музыку с телефона. Они смеются. Она не так себе это представляла.
Кристина садится к огню. Смотрит на пламя. Природный газ не пахнет, но она готова поклясться, что чувствует характерный запах. Она смотрит на звезды, ищет единственное знакомое созвездие, Большой Медведицы, но небо затянуто облаками и ничего не видно. Она встает, делает небольшой обход. Поворачивается к лесу и пытается подумать о чем-то значительном, почувствовать что-то, кроме тяжести мочевого пузыря. Вот бы пописать прямо на огонь.
Она снова вспоминает про Химеру. Со временем так стали называть мутантов всех возможных и невозможных видов. Художники и скульпторы, изображая химеру, старались объединить как можно больше существ, чтобы сделать ее образ максимально невероятным и пугающим. Люди считали, что химеры напоминают обо всем страшном и злобном, чего стоит остерегаться, и напоминают, как себя вести. Какая чушь.
Кристина достает телефон. Она хочет снять видео для мамы, но видит на экране себя. Она хмурится, улыбается, корчит рожу, и на ее лице появляются мелкие складки. Гусиные лапки, думает она. Заячьи морщины, думает она. Бульдожьи щечки. Индюшачья шея. Крылья летучей мыши. Кристина хохочет, и пламя вспыхивает так ярко, что стайка ребят едва успевает отдернуть от огня шпажки, чтобы не опалить руки.
Иван Гобзев
Родился в 1978 году в Москве.
Окончил философский факультет МГУ, защитил кандидатскую диссертацию. Автор книг «Те, кого любят боги, умирают молодыми» (2013), «Глубокое синее небо» (2017) и др. Работал редактором отдела спецпроектов в «Литературной России», обозревателем книжных новинок в МДК. Читает лекции по философии, логике и концепциям современного естествознания.
Спиной к бумазее
– Степан, ну если честно, ты же не тянешь. Смотри, давай разберем твои задачи…
И Ветран Метельевич, начальник Степана, стал перечислять те моменты, которые он почему-то называл реперными точками и с которыми, по его мнению, Степан не справлялся. Начальник был молодой, моложе Степана почти на десять лет, и сам-то он отлично со всем справлялся, притом что вел, как говорили, беспорядочный образ жизни и гулял ночи напролет. И вот теперь он весело отчитывал Степана – отчитывал дружелюбно и даже ласково, но от этого было только унизительнее. Степан слушал его и не понимал, как не понимал многого, что вообще происходило на его работе, но старался это скрывать. Помимо «реперных точек», Ветран произносил еще какие-то слова, совсем уж непонятные, вроде «заувертильность», «копелейность» и «спиной к бумазее». Последнее было корпоративной шуткой, которая часто звучала в чатах и получала много лайков, но Степан не понимал ее смысла.