Он много чего не понимал! Гораздо меньше, чем подозревал Ветран. Хотя и старался – старался понимать и быть полноценной частью коллектива. Но все же быть не мог, а мог только казаться, и то кое-как. Пытаясь не выделяться, он сам иной раз писал в общем чате совсем не смешное ему «спиной к бумазее», однако без успеха, возможно, потому, что писал невпопад.
Конечно, это не могло не вызывать в нем чувства неполноценности. Вместе с тем он почему-то считал, что все его коллеги во главе с Ветраном очень недалекие люди. Они же, думал он, напрочь лишены элементарного вкуса, чувства юмора и просто каких-то нормальных человеческих качеств! Он объяснял это духом корпоративности: в компаниях так бывает, что тон задает начальство и его ближайшее окружение – что считать смешным, что хорошим, что интересным, и чтобы не противопоставлять себя коллективу, нужно либо это принять и стать как все, либо уйти, а по-другому ты не впишешься.
Бывало, он сопротивлялся общему течению – как недавно, когда вышел фильм «Барбератор в будущем», продолжение нашумевшего пятнадцать лет назад «Барбератора в прошлом» про барбера, который спасает мир. Фильм собрал большую кассу в прокате, получил хорошие отзывы известных критиков и завоевал множество престижных наград. Все в офисе были в восторге и обсуждали его неделю. Степан тоже посмотрел, но был потрясен его примитивностью и вторичностью. Потрясен именно потому, что другим он так нравился. Ему даже не хватило воли досмотреть его до конца – он то и дело перематывал и в итоге справился с трехчасовой эпопеей за полчаса.
Он пытался спорить с коллегами, доказывая, какой это дурной фильм, но не мог – его хилые и бессвязные аргументы встречали безупречный интеллектуальный отпор. Он путался, запинался, начинал горячиться и от этого – оттого что горячился – говорил только хуже, и оппоненты уверенно разбивали его. Но разбивали спокойно и дружелюбно, они никогда не горячились.
Вот и сейчас Ветран как всегда сдержано и ласково говорил:
– Не справляешься, Степан! Сатурилья опять же не прошла? А без нее судогба не заработает… Ты у нас что, спиной к бумазее?! А ведь начальник отдела, а?!
И он засмеялся.
Степан засмеялся в ответ, напряженно думая про «сатурилью» и «судогбу». Знал бы он, что это такое! Он знал только, что они должны быть сделаны, но ему казалось, что, поскольку он совершенно не понимает, что это, то они и не очень важны и никто не заметит, если он не сделает. Но Ветран, похоже, считал иначе.
– Степан, ты понимаешь, к чему я клоню? – спросил он покрасневшего Степана.
– Меня уволят? – испуганно ответил тот.
– Ну конечно, нет! Как я могу уволить такого ценного сотрудника? – По лицу Ветрана было неясно, ирония это или нет. – Я просто предлагаю тебе пройти процедуру. А точнее, я настаиваю!
Почти все коллеги Степана, по слухам, уже прошли процедуру. После нее сразу повышался уровень интеллекта – в разы. Минутное дело: в мозг вставляют крошечный нейрочип – и вот ты уже подключен к мировой сети, знаешь все, что можно знать, и умеешь все, что умеет искусственный интеллект. Вроде бы одни плюсы, в чем же можно сомневаться? Тем более Степан не был неучем, который считает, что новые технологии – это ухищрения дьявола. Впрочем, таких в современном мире почти и не осталось: все, абсолютно все получали теперь отличное образование с помощью этих самих технологий, которые позволяли дать его даже самому отсталому, самому ограниченному и темному человеку. Тут в помощь была и генная инженерия – для совсем уж отсталых. Но какими бы образованными и умными люди ни были, все равно они безнадежно отставали от искусственного интеллекта. И вот блестящее решение, которое позволяло избежать мрачного сценария с вымиранием человечества за ненадобностью – совмещение человеческого интеллекта с искусственным. В этом-то и была суть чипирования!
Но Степан все равно сомневался и боялся! Точнее, именно потому и сомневался, что боялся. Боялся он, как это ни глупо звучит, потерять себя. «Когда я стану киборгом, кем я буду? – думал он. – Больше человеком или роботом? Не завладеет ли моей личностью искусственный интеллект?!»