В обществе такие вопросы давно уже не обсуждались. Не потому, что на эти вопросы ответ «нет», а потому, что, как уже давным-давно было показано философами и затем подтверждено учеными, эти вопросы попросту не имеют смысла. Нет никакого «я», которое можно было бы потерять. Это фикция, это иллюзия, так как личность человека – не какой-то зафиксированный раз и навсегда набор данных, а динамичная, постоянно меняющаяся информация. Когда-то был популярен аргумент: «Ты в пятнадцать лет, это ты в пять? Ты в сорок, это ты в пятнадцать? А ты в девяносто, это ты в сорок?» Считалось, что ответ будет всегда отрицательный, поскольку развитие личности – это результат непредсказуемых обстоятельств социализации и физиологических изменений.
И вот, зная все это и даже соглашаясь с этими аргументами, Степан тем не менее сомневался, сомневался вопреки рациональным доводам. Сомневался, потому что боялся! А страх лежит вне области рационального.
– Ветран Метельевич, можно?
– Проходи, Степан! – улыбнулся Ветран и протянул руку. – Ты сегодня здорово припозднился? Вопрос предполагал объяснения, но Степан просто кивнул в ответ. Ветран вопросительно посмотрел на него.
– Ветран Метельевич, я решил, что не буду проходить процедуру!
– Спокойно, Степан! Ты решил что? Еще раз.
– Что не буду проходить процедуру!
– Почему же ты так решил?
– Потому что не хочу!
Ветран развел руками, все еще улыбаясь.
– Ну… Степан… Ты ведь понимаешь, что в таком случае мне придется… И даже не мне, а… Я против, но… Компании нужны эффективные сотрудники!
– Да, я понимаю! И все же я решил твердо.
– Что за детский сад, – поморщился Ветран. – Степан, если ты думаешь, что в каком-то другом месте тебе не нужно будет проходить процедуру, то ты заблуждаешься. Мы живем в новое время… Технологии бросают нам вызов, искусственный интеллект…
– А мне плевать!!!
– Да погоди ты! – Ветран поднялся. – Пойдем сыграем в аэрохоккей.
– Не хочу!
– Почему?
– Я все равно проиграю!
– А я тебе поддамся!
Ветран не зря столько лет держался на самом верху. Он хорошо руководил, умея подчинять своей воле коллектив, и ему почти удалось сбить Степана с толку, но тот был готов:
– Я сказал, что не буду. Я ухожу!
– Ну иди, – неожиданно равнодушно ответил Ветран, садясь на край стола.
Степан пошел. В дверях обернулся и сказал громко, так, чтобы слышал весь в офис:
– И вообще, я считаю, что вы все роботы! Спиной к бумазее… Ха-ха-ха! Очень смешно. Идиоты!
В самом деле, оказалось, что устроиться на новую работу было непросто. Перед каждым собеседованием он заполнял анкету и везде видел пункт: «Проходили ли вы процедуру?» Он отвечал, что нет, не проходил. Он мог бы и соврать, но кто бы поверил на слово! Потом, после анкеты, происходило общение с каким-нибудь очень приятным человеком, совсем не похожим на человека. После собеседования оставалось уютное впечатление, что как будто бы он его прошел, но вскоре ему сообщали, что нет. И было ясно почему – из-за того пункта в анкете, а само собеседование было простой формальностью.
Свободного времени появилось много. Раньше он каждый день, кроме выходных, сидел с девяти до пяти в офисе и хотя не понимал, чем занимается, и в общем-то ничем там не занимался, потому что совсем уж ничего не понимал, но все же был занят. Повезло еще, что он был начальником, а не рядовым сотрудником и почти все за него делал искусственный интеллект, а он лишь… Что лишь? Что он делал-то? Он попытался вспомнить: ах да – сатурилья и судогба! «Быть может, я просто тупой?» – подумал он. Это ведь ничего, что не понимаешь значения каких-то новых слов, такое часто бывает, они становятся ясны в процессе употребления, постепенно. Но не в его случае! И все же раньше он был при деле…
Он пробовал читать, смотреть кино, ходить в галереи, но ничто не увлекало его. Ему казалось, что все сделано как-то слишком уж шаблонно и поверхностно… А всему миру нравилось! В социальной сети было то же самое. Он пользовался только одной социальной сетью, которая так и называлась – Сеть, это была самая большая сеть в мире с миллиардами участников. Он заходил в нее время от времени, смотрел, что там происходит, ему становилось дурно, и он выходил.
Но теперь, когда делать стало нечего, ему пришла в голову новая мысль. Он решил в этой самой Сети делиться своими мыслями. Мыслями обо всем, что его тревожило. «Не один же я такой, спиной к бумазее, – подумал он, сам того не зная, впервые употребив это выражение правильно, – есть наверняка и другие! Они откликнутся на мои истории! Я найду людей, близких мне по мировоззрению…»