Наступило утро, и за окошком посветлело.
– Миша, хочешь есть? – неожиданно прозвучал над ухом механический голос.
Михаил взвизгнул и отшатнулся. Но онемевшее тело подвело – он просто рухнул набок, с ужасом глядя на посетителя.
– Есть надо, Миша, – тихо произнес Рю Таичи, протягивая плетеный поднос с чашкой отварного риса. В другой руке паренек держал пластиковый одноразовый стаканчик. – И теплую воду пить.
– Отвали! – сипло каркнул пересохшим горлом Михаил, отползая в угол комнаты. И добавил громче, заистерив: – Отвали, ур-р-род! Отвали!
– Миша, надо есть. – Таичи поставил рядом с ним на пол поднос и ушел, вздыхая.
Лишь к вечеру пленник обратил внимание на чашку с едой и палочки. С трудом проглотил комковатый холодный рис и запил водой.
Тело нещадно ныло, жалуясь на последствия вчерашней экзекуции. Время от времени кожа покрывалась холодным потом. Михаил большую часть дня сидел в полудреме в углу и методично расковыривал коросты на предплечье.
Утром снова появился гаденыш Таичи с очередной миской риса и водой. Молча поставил рядом.
Так и побежали дни, словно кто-то сожрал сурка, наполненные жалостью к себе и отвращением к собственному испоганенному телу, а еще пустотой, что постепенно пожирала сознание Михаила, засасывая в черную бархатную бездну.
Пару раз Таичи заставлял пленника искупаться в пластиковом корыте с теплой соленой водой.
– Воняешь! – смеялся япошка, тормоша Михаила и о чем-то весело балаболя на своем языке и не давая пленнику снова впасть в ступор.
Таичи помог ему переодеться в чистое, притащив местный застиранный халат с блеклой вышивкой и свободные летние штаны непонятного бурого цвета.
Ежедневно Михаила водили в дом хозяина фермы и задавали одни и те же вопросы о технике многопотокового сознания. Но что он мог на это ответить? Только мотал головой, уставясь в пол.
– Миша, – однажды утром сообщил мелкий надсмотрщик с улыбкой во всю морду. – За рис надо работать. Иди со мной.
Михаил с пустым лицом механически двинулся следом. А какая разница, что делать?
Теперь он весь день тупо чистил контейнеры старых роботов-уборщиков фермы. Ничего сложного, да и машинки оказались неторопливыми – просто замордованы долгой эксплуатацией. Однотипная работа отвлекала мозг и немного отгоняла Бездну.
Как Михаил и думал, у фермы оказался всего один купол. И он лежал на довольно большой глубине. Семья Рю маленькая – человек двадцать трудоспособных плюс несколько детей.
Все старшие работали чуть ли не с пяти утра и до поздней ночи. Кто-то обслуживал купол и станции жизнеобеспечения, часть людей возилась на кухне и занималась детьми.
Большинство же впахивали на плантациях модифицированной ламинарии и на сборе моллюсков. Набор добываемых морских ресурсов примерно совпадал с Курилами-17, но объем и качество переработки были на порядок хуже.
Вся семья вкалывала не покладая рук. Теперь к ним присоединился и Михаил. Он был тенью прежнего себя – ходил сгорбившись, с поникшим видом. Местные странного русского обходили стороной, словно чумного.
Один Таичи крутился рядом, если его не отправляли на сбор урожая. Тогда пацан приползал лишь поздней ночью, вымотанный и зеленый от усталости. Со следами маски акваланга на лице. Но все равно не забывал заглянуть к Михаилу. Бдил, поганец!
Изменения в графике неожиданно помогли пленнику собрать себя, как разбитую фарфоровую чашку, по кусочкам. Он все чаще стал осматриваться по сторонам, задумываясь о побеге. Изучал все вокруг, запоминал.
Каким бы позором ни было это похищение, Михаил очень хотел домой. И, наверное, еще больше домой хотела Аю. О девчонке Михаил на какое-то время совершенно забыл.
Сегодня, слушая очередную идиотскую историю от Таичи, Михаил спросил:
– Как там Аю?
– На кухне работает. Ты не переживай, я хорошо позабочусь об Аю, – тут же радостно затараторил Рю Таичи, – деда Рю мне ее пообещал.
И поскакал дальше, фантазируя о будущем со своей красивой женой. Он не заметил тяжелый взгляд Михаила в спину. Через мгновение пленник моргнул и привычно сгорбился, уперев потухшие глаза в пол.
Позже он украдкой понаблюдал за Аю, которая с другими женщинами крутилась у больших кастрюль местной кухни. Подойти ближе к столовой ему не разрешили.
Но должно было случиться и что-нибудь хорошее.
Когда Михаилу доверили работу на подводной плантации с парочкой старых дронов-сборщиков, внезапно в затылке запульсировала боль. Там оставался мелкий имплант, однако служил он только для связи с обручем-компаньоном. Но ведь обруча давно нет!