Я переступил с ноги на ногу. Передо мной была проходная в цех линии доставки. Я опаздывал на три минуты.
– «Чему быть, того не миновать», – процитировал я Петровича.
Охранник постарше подслеповато изучал мой пропуск, пока второй – примерно моих лет – застыл с рукой на кобуре. Протокол есть протокол.
– Проходи. – Старик вернул мне пропуск и вдруг сказал быстро: – Постой!
Он схватил со стола желтоватую газетку – с внешней стороны красовалась реклама стационара «Забота» с натянуто улыбающимися и-шниками – и спросил, щурясь:
– Где?.. А, вот: «Свойство тела оставаться в некоторых системах отсчета в состоянии покоя или равномерного прямолинейного движения в отсутствие внешних воздействий». Это что?
– Инерция, – ответил я и прошел дальше.
– Спасибо! – крикнул он мне в спину.
В цеху было шумно. Гудели механизмы, где-то свистел пар, но больше всего звуков издавали, конечно, люди. Рабочие.
– Напоминаю! Вам нельзя! Нельзя пробовать продукты с конвейера! – крикнул незнакомый мне лысый оператор. Наверное, недавно перевели из другого района. – Упаковать можно, убрать грязный продукт в мусор можно! Если порезались, подайте оператору сигнал. Еще раз повторяю. Есть нельзя! Вас покормят потом!
Для убедительности он показал пальцем в рот, а потом скрестил руки, качая головой. В ответ загалдели, завздыхали, захныкали. Кто-то беспомощно позвал маму.
Я сглотнул и тяжело перевел взгляд на работников. Десятка четыре молодых людей в зеленых рабочих халатах – девушек и юношей в возрасте от шестнадцати до двадцати лет – стояли перед пустым конвейером и глазели на лысого. У многих приоткрыты рты, некоторые потерянно оглядывались.
– Сменщик? – спросил он меня радостно.
– Ага.
Он выдохнул, утер капли пота со лба и подошел ко мне.
– Мария, рабочий день окончен, – сказал он, убрал рабочий наладонник и протянул мне руку. – Их только завели, но я тебя прикрыл, проинструктировал по базе. Можешь повторить на всякий случай, и начинайте…
Я благодарно кивнул.
– Сегодня что?
– Легкотня: морская капуста… Тебе повезло, что не крабы. У меня неделю назад крабы были – сплошные порезы, паника и плач.
Он оскалился и оглянулся на рабочих.
– Пришлось пару оплеух раздать. Схлопотал потом от супера, но чего уже поделать. По-другому не понимают.
Я промолчал.
– Ну, бывай, – сказал он.
– Ага.
Он бодро махнул камере на потолке и вышел из цеха. Я подошел к стойке наблюдения. Множество глаз уставились на меня. Кто-то – с любопытством, кто-то настороженно.
– Здравствуйте! Меня зовут Ярослав. Я-ро-слав.
Многие из них задвигали губами, проговаривая шепотом мое имя.
– А теперь слушайте! Внимательно! – Я заглянул в подсказку на стойке. – Рад приветствовать вас в цеху линии доставки продовольствия! Сегодня вы должны поработать, сделать свой вклад в…
Через три часа я на негнущихся ногах вышел из цеха, сразу же сообщил Марии, что рабочий день окончен, затем подошел к окошку в стене здания:
– Оператор четырнадцать, двадцать шесть. Большой стакан светлого пива, – выдохнул я, не узнавая свой голос.
– Добрый вечер, Ярослав. Боюсь, у вас нет достаточного…
– Овердрафт с зарплаты, – перебил я нетерпеливо. – Я государственный служащий.
Секунда томления.
– Хорошо. Принято. Оплата в счет следующей зарплаты.
Я схватил стакан и сделал большой первый глоток, не чувствуя вкуса. Прислонился к стенке и медленно выдохнул. Нет, не соглашусь больше на цех. Пусть считают за пропуск, отнимают от зарплаты.
Поверх стакана я посмотрел на небо. Сейчас оно было нормальное, не скажешь даже, что его многие называют проекцией. Иллюзией. Валька, например, думает, что СИИ так и не самоликвидировался, а каким-то образом перебрался на небо в День Света и наблюдает оттуда. Петрович же, присутствующий при этом разговоре в столовой, фыркнул: «Правительство наше там сидит. Президент, понял? Военные построили корабли “Стелс” и живут там, всех врагов видят. – Он упрямо выпятил нижнюю губу. – А День Света – их задумка. Очистили от всяких ИИ долбаных». Валька спросил: «А с детьми тогда что?» «Лес рубят – щепки летят», – нахмурился старик.
До моего слуха донесся металлический звук, за которым последовала короткая ругань. Я опустил глаза. Худой долговязый мужчина подобрал что-то с земли, посмотрел по сторонам и повернул за угол.
Ничего необычного. Если не учитывать, что предмет, который он уронил, я узнаю даже в сумерках.
Я со вздохом поставил на полку недопитый стакан, положил руку на кобуру и пошел за незнакомцем, чтобы спросить, откуда у него мастер-ключ.