Я не нашелся, что ответить. Сердце колотилось в груди.
– Откуда у тебя мастер-ключ? – спросил я, чтобы не молчать.
Дверь распахнулась. Двое гвардейцев в черных бронежилетах с короткими автоматами в руках заглянули внутрь.
– Выходи по одному! Оружие на землю! Стреляем на поражение!
Я медленно положил пистолет на пол и сказал:
– Я оперативник, номер…
– Выходим! Разберемся.
Когда мужчина первым перешагнул через порог будки, то обернулся ко мне и обронил:
– Пока такие, как ты, сами не поймут, что именно сейчас можно начать жить, ничего не изменится…
Его схватили за руки и вытянули наружу.
На следующее утро мне дали выходной и начислили небольшую премию. В премию входил и предмет, который у меня еще с прошлого года на работе был в «корзине желаемого».
Я взял этот предмет, встал у окна и посмотрел на улицу.
Мать вела под руку испуганного парня. Тот крутил головой и что-то бормотал. И-поколение сложнее всего пережило День Света, ведь у них с рождения был встроен – именно встроен хирургически, а не подключен – чип СИИ. Они радовались, что могут быстрее и легче, чем мы, подключаться к сети, жить в дополненной и цифровой реальности, общаться без слов, получать информацию мгновенно… Но у этого, как стало ясно позднее, есть и обратная сторона.
От стены соседнего дома отошла девушка с баллончиком в руке, чтобы оценить работу. Красными буквами выведено крупно: «Без детей нет будущего». Слово «нет» было подчеркнуто.
Небо слабо замерцало, и прохожие подняли головы. Я вскрыл ножом банку сгущенки.
Оказалось, мастер-ключ оказался у того долговязого преступника от Антона. Надо же… ворчливый бородач давал ему после работы возможность бунтовать против системы. Точнее, против инерции.
Я покатал во рту сгущенку. Вспомнил, как брат ее любил. Мать после Дня Света пыталась сделать все, что в ее силах, бегала по инстанциям, покупала лекарства, но Мишка таял буквально на ее руках. Ничего не ел, отказывался пить, не хотел вставать с кровати. Он так и не понял до конца, что произошло с миром, просто сразу потерял ко всему интерес. Мать как-то умудрилась достать через знакомых редкую уже тогда сгущенку, но сын и от нее отказался… Она потом сама протянула недолго, не выдержала.
Я отложил банку. Первая ложка оказалась не такой уж и сладкой, как я помнил.
ЗОИЛ
Татьяна Соловьева
Литературный критик. Родилась в Москве, окончила Московский педагогический государственный университет. Автор ряда публикаций в толстых литературных журналах о современной российской и зарубежной прозе. Руководила PR-отделом издательства «Вагриус», работала бренд-менеджером «Редакции Елены Шубиной». Главный редактор издательства «Альпина. Проза».
Жизнь, любовь и смерть: обзор книжных новинок августа
Две тринадцатилетние школьницы из французской деревни, одна из которых из не самой благополучной семьи, придумывают новую игру. До этого они ходят на кладбище лежать на остывающих могильных камнях, чтобы испытать запас прочности своего организма, проверяют свой болевой порог и придумывают другие не самые тривиальные развлечения. Новая игра совсем другая – они пишут книгу о своей жизни. Это странный тандем – Фабьенна (та, что неблагополучная) придумывает, а Аньес записывает. Вообще-то автор, конечно, первая, однако она настаивает, что книга должна выйти под именем второй, рождая тем самым мистификацию на самом раннем этапе всей этой авантюры. Самое удивительное, что книга действительно выходит и производит фурор в читающих парижских кругах: автор-подросток, которая написала жесткие и честные рассказы, мгновенно становится звездой. Шалость безусловно удалась, но только вот игра очень быстро надоедает самой Аньес. Она не хочет славы и жизни французской писательницы, хотя успешно проходит «проверки», устраиваемые ей взрослыми, – сомнения в том, сама ли она написала эту книгу, возникают, и на них приходится отвечать. Ирония, однако, в том, что хоть девочки и водят взрослых за нос и автор действительно не вполне честна перед ними, тем не менее «более настоящая» писательница тоже оказывается подростком, а не опытным взрослым. Фабьенна – серый кардинал, который запустил игру по своему сценарию и просто наблюдает, к чему это все приведет. «Книга Гусыни» – компактный роман о природе авторства, жизненных ориентирах, токсичной дружбе и способности к самопожертвованию, которое иногда оборачивается насильным причинением ненужного добра.