Его путь приводит его на Bookship – корабль, управляемый харизматичной, жесткой, но глубоко травмированной Капитаном. В мире, где информация жестко контролируется Инквизицией, а любые «запретные» знания преследуются, путешествие на Bookship становится смертельно опасным приключением.
«Bookship. Последний книжный магазин во Вселенной» – это захватывающий космический вестерн в духе «Светлячка» и «Экспансии», история о поиске истины и силе печатного слова, которое оказывается сильнее самых разных запретов и ограничений. Амнезия Дика становится центральной метафорой – герой болен, но так же больно окружающее его общество, которое не просто не помнит, но сознательно забывает собственную историю и строит искусственный, фальшивый, хорошо управляемый мир.
«– Книга всегда была здесь! – пытается перекричать их Анна. – Она не опасна! Дик не опасен!
Она смотрит на отца, но тот не обращает на нее внимания. Он осматривает руки Карла и, не обнаружив ничего подозрительного, мягко заставляет его опустить их. Затем поднимает с земли тряпки и осторожно заворачивает в них книгу.
– Улика для Инквизиции! – кричит Штефан, показывая толпе.
Та отступает на шаг.
– А как же книжники? – не успокаивается кто-то.
– Мы задержим их и передадим в руки правосудия, – говорит старейшина. – Все способные держать оружие, выходим прямо сейчас!
– А как же Дик? – говорит Анна, глядя на отца.
– Этого… предателя… запереть. Свидетель для Инквизиции. Или соучастник.
Дик тянется к книге, даже зная, что все кончено. Она должна вернуться, они должны быть вместе. Он привстает на локте и дотрагивается до тряпки, но это все, что он успевает сделать. В следующий момент Штефан бьет его в висок, и голову пронзает вспышка».
«Свечи апокалипсиса» – выросшая из записей в социальной сети хроника человеческой беспомощности и абсурдности повседневности в Нью-Йорке на фоне ощущаемого апокалипсиса. Но это вовсе не постап, а абсолютно реалистический (если не сказать документальный) мрачноюмористический роман, героиня которого, писательница и журналистка, переезжает из Беларуси в Америку. Не найдя работы по специальности, она устраивается в бутик элитных французских свечей. Спасая свою психику от рутинной многочасовой работы, она вдет блог на русском языке, в котором описывает опыты взаимодействия с эксцентричными покупателями. Продавец-рассказчик словно выключает эмоции и фокусируется на абсурдности происходящего: клиентах, которые не могут отличить длинные свечи от коротких, несмотря на очевидную разницу в размере и цене; регулярных попытках открыть запечатанные антикварные предметы; «проклятой» свече «Древние мшистые стены», рождающей идиотскую интонацию у любого произносящего ее название; спорах о том, пахнут ли декоративные свечи, и тому подобном.
С началом пандемии COVID-19 абсурдность достигает нового уровня. Протоколы безопасности (маски, дистанция, запреты на вход) воспринимаются клиентами и персоналом через призму личных неврозов и искаженного восприятия. Протесты Black Lives Matter, закрытые магазины, пустые улицы и превращение живого города в сюрреалистический ландшафт добавляют повествованию экзистенциальной глубины. Героиня осознает, что пока мы боялись апокалипсиса, апокалипсис уже проник в нашу жизнь, просто не все еще это осознали. И что с этим делать, решительно непонятно – разве что периодически ощупывать себя, проверяя, не начала ли окружающая действительность казаться тебе нормальной. Если нет – еще не все потеряно.
«Заходит девушка в дырчатых лосинах и с хрустящими бумажными пакетами из других бутиков. Долго выбирает пахучую свечку. Такое ощущение, что ей нужна помощь.
Я:
– Вам надо помочь выбрать?
Девушка:
– Да, у вас была такая травяная свечка. Не помню. Травяная.
Я:
– “Дюшан”! Она травяная. Вот понюхайте. Ромашка, чай, эвкалипт, ветивер.
Девушка (нюхает):
– Спайси! Она спайси!
Я:
– Ну, в ней нет специй особо, если честно. Так, травки всякие.