Формально это древнеегипетский политический триллер, но на деле – нечто большее. Это история о неизбежности сокрушительных исторических процессов, роковых для цивилизации, о нарушении баланса между жизнью и смертью, порядком и хаосом (Маат и Исфет, если желаете) и о тех, кто должен вернуть равновесие, – порой ноша эта достается никаким не избранным, а простым жрецам и воинам. И эта книга, конечно, о людях – более того, о принятии себя, о попытке примириться со своей инаковостью. Во втором томе еще больше убеждаешься, что Шепсет, главная героиня, находится в экзистенциальном кризисе. Кто она?
Есть ли ей место среди живых? Уберите фантастическое допущение – и получите ситуацию, весьма актуальную для XXI века.
Но, как и с другими романами Сешт, ценность этой дилогии во многом в ее невероятной увлекательности (а еще это просто красиво и поэтично!). Здесь драйв «Индианы Джонса» замиксован с историческим психологизмом Гюго (только поменяйте эпоху), и, что удивительно, такая необычная комбинация работает. Сешт пишет сразу о двух временах: о том, ушедшем, историческом (привычно со знанием дела и любовью к мелочам), и о нынешнем, полном таких же глобальных вызовов, таких же внутренних конфликтов. Просто в другой обертке.
И тут уже повод уткнуться в центральный постулат древнего мышления: все, в конце концов, циклично.
«Змейские чары» – роман, который притворяется сказкой, или сказка, которая притворяется романом. Главная героиня, Кира, двенадцать ночей страдает от истязаний трех змеиных братьев, мастеров садизма и морока: они пытают ее и рассказывают сказки, да только вот и боль, и горечь, и гнев во сне ощущаются слишком уж реальными. Однажды на помощь Кире приходит один таинственный чернокнижник – ему то ли нужно довериться, то ли доверять вовсе не стоит; у него есть свои цели, но, что важнее, он владеет магией, сотканной из слов и чернил. Впрочем, весь роман Наталии Осояну и построен вокруг магии слова сказанного и записанного, слова, проросшего через память поколений. Иными словами, вокруг сказок и сказаний, таких разных: одни здесь страшные, хуже ночного кошмара; другие народные, поучительные; третьи напевные, поэтичные; четвертые и вовсе рассказаны, чтобы потешить путника у костра. Это шкатулочный роман – история внутри истории внутри истории; и поначалу не понимаешь, к чему все вставки, но постепенно, как в той же умело сделанной, возможно, самой Хозяйкой Медной горы механической шкатулке, все встает на свои места, и незначительные, казалось бы, детали обретают совершенно иной смысл.
«Змейские чары», как заявлено, построены вокруг румынских мифов, но все фольклорные вставки здесь считываются совершенно без знания контекста (а для тех, кто в контекст хочет углубиться, автор оставила послесловие). Осояну – не просто так у автора за плечами несколько нон-фикшен-книг – заимствует и адаптирует архетипические образы из европейских сказаний: деву, обрученную со змеями, сражения с чудовищами, трех братьев, всевозможные метаморфозы (то в крапиву, то в монстра) и еще, и еще, и еще. Авторский сеттинг все той же крапивой прорастает через плодородный гумус из тысячелетних образов, мудро обработанных руками то ли чародея, то ли Данилы-мастера, – и получается гармоничное сочетание оригинальной истории с переложениями (нет, не ретеллингами, все так) отдельных сказок. Осояну старается воспроизвести и фабулы, и атмосферу, и ритмику первоисточников. А потому и сюжет, и стилистика здесь кажутся такими узнаваемыми, но в то же время такими чуждыми, что ощущаешь себя фольклористом-первооткрывателем, пришедшим собирать чужие сказки, а получившим вариацию своих. Слушаешь их с открытом ртом и диву даешься – как интересно!
И все же новый роман Осояну по тону и манере совсем не похож на ее же трилогию «Дети великого шторма» – не просто история об историях и их силе. Множественное число здесь нужно свести к единственному, ведь важнее всяких древних сказов всегда одна история – твоя собственная. Главное понять: на что ты готов ради хорошего финала? И какой финал хороший – жили долго и счастливо или погибли в бою?
Книга Кузьминского – одна из книг, идеальных для семейного чтения (наряду, пожалуй, с «Типа я» Ханипаева). И душевная, и трагичная, и в лучшем смысле этого слова простая – какой и должна быть подростковая проза, интересная всем возрастам.
Героиня повести родилась невидимкой – это шокировало даже акушерку в роддоме. Но с такой способностью (не очень-то суперской) вполне можно научиться жить: героиня с головой погружается в книги, кино и поп-культуру – от «Шрека» до киновселенной «Марвел». И наконец решает вести дневник – про себя, кота, папу, одноклассников. Тогда-то все невидимое постепенно начинает проваляться.