II
Там, на небе, теперь такой кавардак.Звезды отбились от рук,Не хотят светить, говорят.Солнце губу надувает,Клонится к горизонту —И этот закатМне знаком по картинкам переводным,Истончившимся, бывшим со мною когда-то.III
На пороге зимы купол заволокло.Ясный день, ты простужен, в пальтоИ идешь за судьбой, утопая в снегу по колено.Что наделал ты? Что я наделал?Я ведь просто витал в облаках:Как воздушный змей следует за отцом,Свесившись над землею не тем концом. * * *
а я теперь лягу спать и просплю сто летвсе мои товарищи напишут свой лучший текст (некоторые – по два)рассорятся навсегдавыйдут на крышустанут как облакаветер их разнесетмальчик их назоветдождик в землю прольет(мальчиком буду я)
Александра Веретина (Аля Ветер)
Родилась в 1987 году в п. г. т. Анна Воронежской области, окончила факультет русского языка и литературы Воронежского педагогического университета.
Лауреат литературной премии имени Егора Исаева (2012), конкурса талантливой молодежи «Культпоход-2014», победитель фестиваля «Стихоборье» (2014), лауреат премии «Кольцовский край» (2016). Автор трех поэтических книг.
Работает библиотекарем в Аннинской центральной библиотеке имени Е. П. Ростопчиной.
Между ударами двух беспилотных сердец
* * *
Твой свет со мной. Блеснувший мимолетно,Но под ребром засевший вдруг так плотно,Что впору про него писать полотнаИ ожидать последнюю зарю.
Твой свет во мне. И он еще, быть может,Меня до основанья уничтожитИ буднично на атомы разложит,Но я за все тебя благодарю.
За все, чему не выучиться в школе,А только там, где сердце раскололи,Чтоб глубоко внутри работа болиПудовые вращала жернова
И делала смелее и сильнее.Пусть будет боль, пусть я смиряюсь с нею.Пусть большего сказать я не посмею,Благодарю тебя, что я жива.
* * *
Все хорошо, что хорошо горит.
Взвивается пожар по жухлым кронам, чтоб обернуться прахом похоронным, но это после, а сейчас навзрыд – касание последнего тепла, отчетливо скользящее сквозь пальцы, настроенное тлеть и рассыпаться, шепча: а ты останься, где была.
А где была, там неба глубина линяет в голубое, свет захвачен промеж деревьев, как в стакан без дна, разбавленно плеща и гулко плача, и не хотел бы, но сгорит дотла – с изнанки видно, что, идя на убыль, на небыль походя, черно, как уголь, прощальное объятие тепла.
Ни жизнь, ни смерть не запретят цвести, плоды нести, но что с того в итоге, когда, как верный пес, нам лягут в ноги распутанные путы и пути и вызвонят вопрос колокола: зачем оно росло, цвело и крепло? Все хорошо, что прогорит до пепла.
Но ты, прошу, останься где была.
* * *
Все движется, поди пойми куда – и беглый блик, и темная вода, высокий штиль и берег невысокий. И плеск, и негустая россыпь звезд, и тень, что перечеркнута внахлест шуршащей прошлогоднею осокой.
Все движется легко, как взмах крыла, стремительно – и для чего была надежда на грядущие апрели? – в настолько непроглядной глубине, что смысла нет гадать, по чьей вине, плывет в медовой лунной акварели.
Все движется. И кажется чужим. И беспокойный свет непостижим, но до конца покуда не покинут. Когда бы не пустая болтовня, возьми меня и сделай из меня тот камень, что спустя три долгих дня из основанья склепа будет вынут.
* * *
сообщают что между ударами двухбеспилотных сердец не поймаешь на слухтолько вибро не вретрассинхронмонохромтут бы вроде бы в храмно на левую хром
все на левую мысли глаза корабликрен который не выровнять краем землиговорят что кругла сообщают нет жертва ты сядь пострадай что отвыкла уже
почему так в моих неуклюжих рукахмиркоторогодвана других языках
* * *
свет пляшет на краю я не встаюне вынести нести галиматьюполночный ужас облекая плотьюкак не жилец но на крючке живецсчитать овец кошмарных снов ловецраскручивать выдергивать лохмотья
адреналин цветущая земляя не один я около нуляиз пашни выбирал гнилые зернаоно пройдет когда пройдет насквозьмолил чтоб все срослось оно срослосьнеправильно теперь ломать повторно