По дороге к штабу дроны фармконтроля просканировали ее три раза. Но Хорек, умник их ячейки, взломал и перепрошил анализатор крови. Сканирование каждый раз показывало, что она привита, ее фармкарта принята, и напульсник мигал зеленым. За дверью ангара ее ждали темнота и тишина, ее лучшие подруги во время вылазок. Мая тихо проскользнула, пытаясь остаться незамеченной, но попытка опять провалилась. В затылок ей уткнулось холодное дуло пистолета.
– Пароль? – прозвучал синтезированный маской голос.
– Миха, ты знаешь, что это я. Так что не дури. – После проведенной операции дополнительная и бессмысленная проверка вызывала у Маи только раздражение.
– Пароль? – Голос был беспристрастен.
– Хорошо, Миха. Сергей Борисович здесь живет? – Девушка зло отчеканила каждое слово. – Теперь ты доволен?
– Свои, – резюмировал хриплый голос, но сразу сменился на мягкий бас: – Ну что, Мая, как все прошло?
В ангаре загорелся свет. Из своих укрытий, как крысы, стали выползать ее соратники. Первой выбежала Ника, полненькая веселая девушка, которая делала лучшую взрывчатку на всем севере. Зажигались мониторы на рабочем столе Хорька, подсвечивая его щербатую улыбку. За спиной пыхтел громада Миха. А вот Серый показался последним. Он вальяжно вышел из-за штабеля ящиков, щелчком отбросил окурок и только тогда посмотрел на Маю.
– У моей девочки все получилось? – Он уже знал ответ, но все равно спросил.
Планшет, извлеченный из сумочки, заставил всех кричать от радости. Хорек крутился на стуле, а Ника исполнила победный танец, так, как она его представляла. Серый приблизился к Мае, взял за подбородок и нежно поцеловал в губы.
– Умница, детка. Никогда в тебе не сомневался.
Ее коленки всегда предательски подгибались, когда он так делал. И он знал об этом. Серый взял Маю за руку и повел за собой, но обернулся и сказал своей команде:
– Мая сделала для нас огромное дело. Есть повод отметить.
Под улюлюканье они удалились в комнату. Серый нежно обнял девушку сзади, а потом отстранился и помог снять платье. Ему всегда нравилось смотреть на нее со спины. Еще не голая, но уже и не одетая, она вызывала в нем томное желание, которое хотелось одновременно прекратить и продлить навечно.
– Было тяжело? – спросил он.
Мая отрицательно покачала головой.
– Ногу от этого ублюдка ушибла.
– Дай поцелую.
Мая лежала в темноте, курила и нюхала дождь. Вспоминала, как она оказалась здесь – в подпольной ячейке, борющейся за свободу людей от тотального контроля «А-фарм». Какой наивной и глупой она была еще четыре года назад. Молодая жена, спортсменка, работник «А-фарм», перспективный хирург. Да, все началось четыре года назад – две тяжелые беременности, которые закончились смертью детей в последних триместрах. Ее тогда еле спасли. Откачали. Выходили. А может, лучше бы не выхаживали? Она выжила, но стала бесплодной. Лучше бы упокоили с детьми. Тогда она была бы мертвой и холодной, лежала бы рядом со своими малышами, а сейчас она живая, теплая и с кровавой дырой в сердце.
Дождь пах так же, как и в тот вечер на мосту. Она пришла почти не осознавая себя. В тонком халатике на голое тело. Осенний ветер кусал кожу, но она этого почти не ощущала. Стояла на мосту, смотрела в черную воду и хотела, чтобы та ее поглотила. Забрала печали, страхи и мысли, чтоб не осталось ничего, кроме холодной черноты. Она уже перекинула ногу, когда Серый ее остановил. Потом укутал в свое пропахшее табаком пальто и унес из прошлой жизни. От мужа, от семьи, от работы, от спорта, от хирургии, от «А-фарм». Теперь она стоит против «А-фарм», и стоит уверенно. Всего четыре года назад.
Хотя нет. Все началось намного раньше. Четырнадцать лет назад мир узнал про волчью оспу. Точнее, тогда у болезни не было названия. Появилась она внезапно и по всему миру. Потекла, поглощая весь шарик. Карантин не помогал. Лекарства замедляли ход болезни, давали от полугода до года времени, но итог почти всегда был один. Смертность превышала восемьдесят пять процентов. Государства были в панике. Кто-то закрывал границы, но болезни было все равно. Кто-то, наоборот, предлагал объединиться в борьбе, но итог был один. Пока не возникла «А-фарм».
«А-фарм» пришла в мир быстро, сразу, без сопротивления. Была найдена вакцина, которая не излечивала от волчьей оспы, но помогала ее купировать. Если делать постоянные уколы, то можно было не бояться болезни. Панацея, только с постоянным применением. Можно было забыть о болезни, лечении и смерти, только колись постоянно и живи счастливо.