Маша сидела в летнем кафе и лениво изучала меню. Игорь подошел к столику не без волнения.
– Привет.
Мария подняла голову, посмотрела на запыхавшегося ухажера, потом на чахлые ромашки и тихонько рассмеялась, но по-доброму. Приняла цветок, положила рядом с собой на стол.
– Ты правда вырос в «белой» семье? – с ходу спросила Маша.
До этого они лишь несколько дней переписывались в сети.
– Да, – скромно кивнул Игорь, – с девяти лет. В восемнадцать сюда приехал учиться, уже почти десять лет тут…
– И как тебе Москва?
– Для моей работы очень хорошо. Ты же понимаешь, о чем я.
Мария внимательно посмотрела на него.
– Понимаю, наверное… Только в нашей стране для «белых» такие условия. Мы же такие добрые, всех принимаем, помогаем!
– Это сарказм?
– Немного. Но без обид. Я часто бываю в «Равенстве», знаю, что происходит в мире.
– Ты состоишь в «Равенстве»?! – Почему-то Игорь был удивлен.
– Каждый «белый» состоит в «Равенстве»! – сверкнула глазами Маша. – Это наш девиз. Для некоторых это единственный шанс на нормальную жизнь, особенно для мигрантов, таких же «белых», как мы.
– Но ходит столько слухов, что именно «Равенство» стоит за всеми этими убийствами, самоубийствами ученых и взрывами лабораторий. Говорят, некоторые члены «Равенства» даже приносят себя в жертву…
Игорь очень внимательно посмотрел в бездонные глаза девушки.
– «Равенство» – большая организация, мало ли чего там может происходить, – отстранилась Маша, меняя тему. – Ты писал, что работаешь только с «белыми» пациентами?
– Это моя научная работа, – согласно кивнул Игорь. – Я исследую эффект «белой» крови, причины, анализ, последствия.
– И кто только назвал ее белой, она же не белая.
– Иногда мне кажется, что чуть светлее, чем у обычных, – улыбнулся Игорь. – Но я точно знаю: по цвету не отличается. Хотя другие показатели очень… Знаешь, кровь красная из-за железа в составе гемоглобина, именно оно дает такой спектр, а ваша кровь хоть и выглядит красной, но кислородный обмен завязан на других принципах, не гемоглобин играет главную роль… Ладно, чего-то я увлекся, все о работе, это же скучно, да?
Мария, казалось, его не слышала.
– Как ты меня нашел?
– Я всю жизнь тебя искал! – громко рассмеялся он. Но Маша юмора не поняла или сделала вид.
– Это было просто: я видел твою карточку, когда брал кровь, – продолжил Игорь серьезнее. – А у меня есть доступ к базе «белых», дальше – дело техники.
– Что, так понравилась? Я обычно не знакомлюсь с такими… Таким способом… – осеклась Маша.
– Понравилась, – глядя прямо ей в глаза, подтвердил Игорь. – Почему же согласилась прийти?
– Я тебя раньше не видела в нашем институте, ты же не студент. Что у нас делал?
– Наверное, это судьба. Надо было поднять кое-какие архивные данные по вашему отделению, пришлось приехать самому.
– Понятно. – Она опустила глаза и впервые мягко улыбнулась.
Часа два они сидели в кафе, болтали, Маша немного повеселела. Игорь в конце концов скормил спутнице солидный кусок торта, понимая, что для метаболизма «белых» это капля в море, да и девушка не особо переживала за лишние калории.
Потом они шли вдоль проспекта, продолжая разговор.
– Чем вы в «Равенстве» занимаетесь, зачем туда ходите?
– Все по-разному. Кто-то от безделья, кто-то по идейным соображениям пошел, другие ищут защиту. Знаешь, «белым» не всегда сладко живется, даже в нашей стране. Не говоря о других регионах, там ужас что творится, по себе знаю. Международные организации хоть и помогают, поставляют «Гематин», открывают пункты помощи, но это капля в море. На востоке, к примеру, «белым» совсем жизни нет, хотя они абсолютно такие же люди. А в Африке? А в Азии? Ты знаешь, что если там рождается ребенок «белой» крови, то его просто убивают. В прошлом году подожгли лагерь «белых» беженцев, погибли сотни. Я не понимаю, как так можно жить? Основная цель «Равенства» и заключается в том, чтобы общество признало нас равными. Даже на гербе «Равенства» две белые полосы на красном фоне, как кровь, понимаешь, как знак «равно»!
– Мне можешь не рассказывать, я подобное в детстве видел, пусть и не до таких крайностей, но всякое бывало. – Игорь посмотрел на указательный палец левой руки, где красовался глубокий старый шрам.
– Почему так, скажи? – Она неожиданно и очень естественно взяла его под руку. – Ты же ученый… Откуда мы вообще взялись? Зачем?
Игорь ощущал ее тело рядом, сердце бешено колотилось, а ладони предательски увлажнились, будто он не успешный молодой ученый с серьезными для своего возраста достижениями, а пятнадцатилетний пацан, впервые танцующий с одноклассницей. Он сдержал волнение: