– Когда я был жив, ты казалась серьезнее, – неожиданно строго сказал Глеб.
Ада вскинула брови. Потом опустила взгляд. Ее аватар был синхронизирован с реальным обликом, и сейчас она стояла посреди бара в зеленой футболке, едва прикрывающей колени, и пестром длинном кардигане. С растянутого ворота свисали очки в пластиковой оправе.
– А мне надоело быть серьезной, – в тон ему ответила Ада. – Помнишь остров Белый? А Новый Диксон? Я слишком долго была серьезной, Глеб. Я семьдесят лет очень серьезно все анализировала, писала очень серьезные отчеты, а потом очень серьезно думала, что написала не так. Больше не хочу.
– Я не помню Новый Диксон, – поморщился Глеб. – Кажется, мне там было плохо. А, нет, я помню, как у тебя кот болел. Кстати, он еще живой?
– Болт? Конечно, живой. Когда я уходила, он дрых на подоконнике. Кстати, оказалось, что он вовсе не злой. Просто ему было холодно.
– На Новом Диксоне всем было холодно, – занудно уточнил Глеб.
– А говоришь – не помнишь. Слушай, я не хочу говорить о Новом Диксоне. Я хочу дорисовать венок, сделать укладку и макияж, а потом пойти танцевать на набережную. Ты ведь пойдешь со мной?..
– Конечно, – все так же серьезно, будто это самая важная вещь на свете, ответил Глеб. – Конечно, я пойду танцевать с тобой, Ада.
Ада не стала спускаться по мраморным ступеням университета – скатилась по перилам, размахивая над головой плетеной сумкой. Чуть не сбила обиженно зажужжавшего снимающего лабора и вместо извинений показала мигающей красной линзе язык.
– Ведите себя прилично, госпожа геолог, – осадила ее Вика.
У Вики в рюкзаке лежал диплом зоолога, три бутылки сидра, разбитый смартфон, бутерброды с сыром, завернутые в мятые салфетки, и любовный роман, настоящая бумажная книга. В настоящей бумажной книге – настоящие бумажные шпаргалки.
– Мы экзамены сдали! Я никогда, никогда не буду вести себя прилично! – пообещала Ада. – Я сейчас поеду в лес и там буду вести себя просто безобразно!
– В лесу комары. Поехали на набережную, как собирались, – поморщилась рассудительная Вика.
– Не хочу на берег! Тебе на практике не надоело?
В дипломе Ады было написано, что она теперь морской геолог. Она любила море и собиралась исследовать океанские газогидраты – Ада была уверена в потенциале исследований, нужно только собрать лабора, способного работать на предельной глубине. У нее уже были чертежи и грант на тестирование. Сумма небольшая, хватит на пару недель на захудалой исследовательской платформе, старом маяке в Северном Ледовитом океане. Ада и этому была рада.
Но на последней практике Ада от моря устала. Они с Викой два месяца провели на плавучей станции, цепляя датчики к тюленям и бросая в воду похожих на сороконожек лаборов, которые должны были собирать образцы донных отложений. Хотя было забавно ругаться с Викой, когда лаборов Ады глотали рыбы. Ада злилась и обещала выстрелить самонаводящимся дротиком с транквилизатором в следующую тварь, которая сожрет ее оборудование. Вика шипела, что, если она распугает зверушек, за которыми ей, Вике, положено следить, она выстрелит дротиком в Аду. Они чуть не подрались, но, к счастью для рыб, тюленей и Вики, с пятой попытки Аде удалось увести лабора от голодных морских обитателей.
– Надоело, – призналась Вика. – Может, тогда к мальчикам на концерт? В консерватории сегодня экзамены сдали. Обещали рвать аккордеоны и бить о сцену балалайки.
Ада молча посмотрела на Вику. Сморщила нос, нахмурилась. А потом расхохоталась.
Ей было весело и легко. И на самом деле совершенно все равно, куда идти – на набережную, в снятый одногруппниками домик на лесной базе отдыха или на концерт к мальчишкам. Потому что Ада была очень молода, очень счастлива и чувствовала себя бессмертной.
Они с Викой сидели у мраморного фонтана во дворе университета, пили медово-шипящий яблочный сидр, закусывали его бутербродами с российским сыром и крошили воробьям корки. Ада физически ощущала жизнь, которая была у нее впереди, и эта жизнь казалась ей бесконечно длинной. Как эта летняя ночь, в которую они с Викой успеют на концерт, на набережную и даже на базу отдыха, на берег зеленого лесного озера, где встретят рассвет.
Через месяц, когда Ада заканчивала тестирование на исследовательской платформе, ей пришло письмо. Чтобы получить его, Аде пришлось прожимать десяток соглашений на планшете лабора-доставщика и каждый подтверждать биометрическим отпечатком.