Галя не стала спорить или уточнять, почему так «проще». С того дня она стала мысленно называть маму матерью.
Тот самый камень в животе оказался на удивление хрупким, возможно, стеклянным. Мгновенно треснув, он разлетелся на сотни осколков, которые потоками крови разнесло по венам, чтобы они злобно впились во все органы, все части тела.
Боль от разбившейся надежды на любовь была настолько сильной, что Галя впервые в жизни решилась действовать тайком. Оформив ипотеку, она купила квартиру на окраине города. Небольшими сумками вынесла самые необходимые вещи и исчезла, как ей казалось, навсегда. И, хотя она попала в финансовое рабство на тридцать пять лет, ничто не могло затмить радости от того, что у нее есть собственный дом и делить его ни с кем не нужно.
Через несколько месяцев Сергей нашел сестру в офисе и пришел напомнить о нуждающейся в помощи матери. Радость вспыхнула и мгновенно погасла: от Гали требовалась лишь бесперебойная доставка продуктов лекарств и той чуши, которую безостановочно рекламировал телевизор.
Причем со временем Галя отметила непостижимую закономерность: едва жажда обладания утолялась, интерес к вещам пропадал: фен, массажер и аэрогриль пылились под кроватью нераспакованными. Оставалось радоваться, что мать не интересовали крупные формы. Старинный шкаф или участок земли в элитном районе она не потянула бы.
К сожалению, даже на «милые пустячки» уходили практически все деньги, остававшиеся после выплаты ежемесячного взноса. Но эту цену Галя готова была платить за удовольствие жить по своему усмотрению. Как выяснилось, она и тут ошиблась – ей всего лишь позволялось пожить в мире розовых пони. Временно.
Смерти матери Галина Николаевна никогда не желала, но в глубинах подсознания теплилась мысль о причитающейся половине доли, равной ее долгу. Ей иногда снилось, как она приходит в банк и гасит всю сумму разом.
Каким-то образом она уговорила организм заснуть, но выспаться не удалось, и на треньканье будильника внутренний мир отозвался протестом. Скатившись кубарем с кровати и воссоздав в голове «семейные посиделки», Галина Николаевна первым делом порадовалась тому, что жива. Пытаясь определить, насколько хороша эта новость, пошла в ванную и по дороге споткнулась о здоровенный тюк.
Внутри оказалось много серого материала, развернув который она вспомнила позднюю прогулку, ее окончание и разозлилась: купила бы лучше пирожных, было бы вкусно и не столь ощутимо для бюджета. Обычно она хорошо себя контролировала, но из-за стресса «пропустила удар».
– Кругом дура! – обозленная на себя, заорала Галя так громко, что ее вопль отскочил от стен эхом и медленно растворился в пространстве.
В ожидании продолжения притихли даже соседи за стеной, хотя по утрам они ругались особенно громко.
Пальто надо было сразу вернуть. Теперь же, чтобы его отнести, придется снова тащиться на перекладных и тратить вечер на тягостные объяснения, до которых можно было не доводить.
Аккуратно сложила пальто, чтобы убрать в пакет, и вдруг поняла, что она не знает, где чек. Поискала в карманах, в рукавах – их она вывернула наизнанку. Пусто. Не было чека и под подкладкой. Хотя бы потому, что та оказалась пришита к пальто.
Неуклюжими, будто чужими пальцами Галя несколько раз перерыла сумку и карманы куртки. Не найдя чек, она тяжело опустилась на пол: у забавного приключения оказался бесславный конец. Она понимала, что нужно найти потерявшееся где-то между тумбочкой и ножками стола самообладание и быстро бежать на работу, но сил не было даже поднять руку, не то что подняться.
«Придется ехать на такси», – усмехнулось мироздание. Мысли о новых незапланированных тратах привели Галину Николаевну в чувства так быстро, что впервые в жизни она решила пойти наперекор обстоятельствам, то есть прогулять работу. Наговорив секретарскому автоответчику сообщение, что больна, она отключила мобильник и легла спать.
Проснувшись второй раз за день, Галина Николаевна почувствовала себя, может, и не лучше, но значительно бодрее. Она устроила себе долгий завтрак, во время которого поглядывала то в окно, то вглубь себя. Лениво подумала, постирать или смахнуть пыль с комода и с веков, но тут же отмела мысль о всяком труде: лениться так лениться.
Проверила мобильник, но ею никто не интересовался. Поскольку Галя никогда не пропускала работу, все поверили, что она на самом деле болеет. Собравшись духом, еще раз перерыла пакет, сумку и карманы. Чека не было.