– Галя, привет тебе! Можешь помочь?
«Сразу к делу. Достойный сын», – подумала она. Интерес испарился.
– Могу… наверное.
– У меня недавно день рождения был, ну я и выпил чуток. И случайно ударил одного парня. Ну, не просто ударил, сильно. Несколько раз. Телефон отобрал, говорят. Блин, не помню, но мне рассказали. Ну и потом его мать позвонила. Говорит, заявление в полицию пойдет писать, если я ей десять тысяч не дам. Типа, откупиться. А у меня нет сейчас, я же день рождения справлял. Ну, дашь?
Галина Николаевна хихикнула раз-другой: «Что-то многовато событий для одной меня». Повесив трубку, она хохотала до слез. Скорее всего, Кирилл не знал, что его отец лишил родную сестру надежды на безбедную старость, но шутка Бога оказалась настолько хороша, что она еще долго вспоминала этот звонок с улыбкой. А потом забыла, будто его и не было. Может, звонок и правда пригрезился ей, чтобы не слишком расслаблялась?
Зато отношения на работе стали проще и приятнее.
Началось с пустяка: в обеденный перерыв она выскочила в магазин, где привычно потянулась к полке с черным чаем, как вдруг заметила забавную упаковку, манящую сплошь натуральными ингредиентами. Галя поморщилась: «Наверняка чистой воды химия», но организм настойчиво требовал праздника, и она купила чай с остальными продуктами, а в офисе выложила на продуктовый столик.
Чай понравился. Заметив, Галина Николаевна купила несколько пачек про запас и еще парочку домой. А через неделю закончила планерку предложением подумать о кофемашине вскладчину, и выяснилось, что улыбаться все любят.
Нотка человеческого в отношениях отдела ей понравилась. Но опасаясь, что так и до панибратства недолго, Галя всегда оставалась настороже. И все же, собираясь утром на работу, радовалась предстоящему дню.
Прошла неделя, другая. Неожиданно в автобусе с ней заговорил мужчина. Сделав комплимент, что она единственная улыбается в общественном транспорте, попросил телефон. Он, безусловно, клеился, но настолько мило, что его совсем не хотелось обрывать.
Памятуя о щеках и глазах-щелочках, она улыбнулась ровной, спокойной улыбкой, ответила, что с удовольствием встретится «как-нибудь», и, посмеиваясь, выскочила на своей остановке. Номер на всякий случай не дала: пусть приключение останется в воспоминаниях как забавный пустяк. Из тех, что украшают жизнь.
Привыкая к состоянию благодушия, примериваясь к нему, Галя открыла для себя, что пара человек из отдела постоянно помогали удаленным домам престарелых. Удивленная, она позволила устроить в отделе предпасхальный благотворительный базар, чтобы собрать денег на подарки подопечным к празднику. Принести для продажи Галине Николаевне было нечего, но неожиданно для себя она подошла к прилавку. Рука потянулась к побрякушкам и вытащила из кучи блестящую, украшенную пластмассовыми «драгоценными камнями» корону.
– Дочь пожертвовала свою. Любимую. Померяйте, Галина Николаевна, вам пойдет.
Мерить корону она, конечно, не стала. Оставив пожертвование, Галя убрала нелепое украшение в сумку: выбрасывать его на работе казалось неловко. Положив, забыла о покупке и обнаружила ее только через неделю, разбирая купленные продукты.
Зависнув на мгновение над короной, Галина Николаевна направилась к мусорному ведру, затем повернула в комнату и зачем-то убрала корону в комод.
Последнее время Галина Николаевна маялась. То ли от внешней духоты – пришло лето, а с ним и нелюбимая жара, мечтающая разразиться грозой, то ли от внутреннего раздрая. Это нещадно томилась душа, требующая освобождения из плена тягостного молчания.
Откладывать разговор было невыносимо до чесотки под коленками, за ушами. До зуда в теле. Но и решиться на него не было сил: едва Галя представляла, как набирает знакомый номер, пальцы рук и ног немели, а в животе в комок собиралась мертвенная тяжесть. От бесконечных переговоров с собой она перестала понимать, что сложнее – отодвигать неминуемое или набраться сил и позвонить.
Вечером воскресенья, едва не теряя сознание, Галя взяла телефон.
– Да? Слушаю!
Материнский голос был неизменно спокоен и резок. Оказывается, то, что они не разговаривали и не виделись почти полгода, ничего не изменило.
– Привет! Как дела?
– Все так же. Галя, в моей жизни всегда одно и то же. Говори быстрей, что ты хотела.
– Я… Мамочка, я тебя люблю! Я соскучилась. А ты по мне скучаешь?
– Галя, конечно…
Как же хотелось услышать, что материнский голос дрогнул. Увы, на это не было и намека.